Принуждение к переговорам: почему Путина не удастся заставить сесть за стол переговоров раньше, чем через 3–4 месяца

Сразу несколько человек обратились ко мне и требуют объяснений, почему я считаю, что вариант с принуждением Путина к переговорам возможен не раньше, чем через 3–4 месяца. Могу объяснить (кстати, справедливо замечание, что в годовом прогнозе я исходил из логического развития событий, не учитывая совершенно нелогичное решение лидера США о начале антииранской кампании).

Итак. Почему 3–4 месяца? За это время нам предстоит пройти несколько важных этапов.

Первый — это завершение избирательной кампании в США и формирование нового состава Конгресса. Начало работы нового Конгресса — 3 января 2027 года.

Вторая точка — встреча Трампа и Си в Шэньчжэне (ноябрь этого года). Ключевой вопрос прост: согласятся ли они на "диалог" втроем с Путиным. И не станет ли это "мюнхенским сговором-2".

Третий момент — саммит G20 в Майами. Опять же, это последний шанс Путина реализовать свои стратегические цели по разделению сфер влияния между тремя сторонами.

Это три момента, которые могут коренным образом изменить всю геополитическую конфигурацию.

Но пока идет подготовка к этим мероприятиям, есть вопросы, которые нам нужно успеть решить до января.

1. Срочно назначить посла в США и военного атташе. Усилить посольский штат и договориться с Белым домом о скорейшем утверждении посла. Ведь работать с новым Конгрессом в круглосуточном режиме мы должны начать уже сегодня. Мы теряем время — и это может квалифицироваться как преступная халатность. Один из практических шагов — добиваться назначения специального представителя США по Украине, который координировал бы работу Вашингтона с Киевом и Европой и был бы непосредственно вовлечен в выработку совместных требований к России.
2. Усиление контроля за выполнением уже введенных санкций. Россия не должна приобретать необходимые технологии через третьи страны, обходить финансовые ограничения, восстанавливать военное производство за счет западных компонентов.
3. Мы должны быть заинтересованы в максимальном сближении позиций Европы и США относительно условий завершения войны. И эти условия нужно требовать именно от России. То есть давление должно быть демонстрацией силы.
4. Усиление информационных кампаний на территории России. Мы должны пригласить страны, которые ежедневно подвергаются атакам российских ИПСО, к участию в симметричных действиях на территории страны-агрессора. Если не войсками, то хоть так…
5. Сокращение и урезание бюджетов всех уровней с привлечением дополнительных средств на оборонную промышленность. Все — для фронта должно работать, а не быть лозунгом.
6. Надеемся, что все-таки дальнобойные удары вглубь России будут, раз мы на эти программы потратили миллиарды. Здесь не хочется иронизировать по поводу FP, потому что, поскольку мы сейчас в одной лодке, очень хочется, чтобы у них все заявленное получилось.
7. Оборонный Союз. Говорю об этом последние три года. Нужно активизировать эту работу, модель JEF нужно не просто детально изучить, а взять за основу. Плюс нужно по глупости не наломать дров со странами, которые могут такие союзы усилить (Япония — одна из них).
8. Фронт. Он — гарант всего, что будет происходить в геополитике. Соответственно, масштабирование удачных операций, тщательный кадровый отбор, понимание цены будущих ошибок. Говорю общие вещи, потому что тема деликатная.
9. Работа над психологией тыла. Здесь все вроде бы тоже понятно. Традиционно хочется, чтобы с обществом не разговаривали, как с дебилами, но взрослого разговора до сих пор не состоялось. Сюда отношу и вопрос выживания экономики. Правительство начинает общение с бизнесом — это хорошо, главное, чтобы после этого были ещё и адекватные решения.

В целом со всем этим можно справиться. Задачи не являются невыполнимыми, временной запас позволяет.

Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные материалы в рубрике "Мнения" несет автор.

Источник