Предел войны. Где взять силы продолжать борьбу

Мосты в тылу под огнем перестают быть опорой под ногами. Фронт держится, но за его спиной все заметнее проседает то, что должна удерживать власть. Многомиллиардная дыра в бюджете зияет бедностью. Длина пути не рассчитана никем. Как и запасы еды и воды. Причем не только в нашем рюкзаке, но и в рюкзаке партнеров, которые в любой момент могут предать.

Самые «отважные» уже размахивают «планом мира» и кричат, что это последний уцелевший пролет и лучше остановиться прямо сейчас. Договориться с тем, кто решил, что контролирует Небо. Но мы не знаем такого «бога»!

Как же тогда должна выглядеть наша победа и будущий мир? Этого мы тоже не знаем. Потому что президент, закатавший в асфальт всю конкуренцию и измеряющий состояние общества не градусами, а пунктами рейтинга, боится говорить правду. А мы не спрашиваем. Десятки тысяч семей уже потеряли своих детей и родителей на фронте. Тыл тоже несет потери. Только за первые восемь месяцев 2026 года, по подтвержденным данным ООН, в Украине погибли 2222 мирных жителя, больше 13 тысяч получили ранения. Но значительная часть общества все еще живет иллюзией, что не придется отдавать войне самое дорогое. Мол, меня и моих близких как-то пронесет. При этом большинство уверено: войну нужно заканчивать точно не так, как хочет Путин. Как весной 2022-го, так и сейчас.

Но реактивные дроны наряду с баллистикой могут в ближайшие месяцы выключить экономику и инфраструктуру больших городов, в первую очередь столицы, а значит, и всей страны. Пока ВСУ успешно действуют на земле, Путин каждый день разрушает наш тыл с воздуха — без оккупации и тактического ядерного удара. Большинство реактивных дронов мы не достаем из-за их скорости и высоты полета. (На днях один из «гостей» залетел на высоте 12 600 м). А когда достанем, возможно, новые реактивные образцы полетят выше и быстрее, ведомые уже российскими «старлинками».

Это реальность. Но мы все еще смотрим на нее как на фильм-катастрофу, до сих пор не приняв, что это происходит именно с нами. Потому что принять реальность — значит начать жить и действовать исходя из нее, навсегда отказавшись от многого привычного. Меняется сама война. На новые способы врага разрушать нашу способность сопротивляться нельзя отвечать по-старому — ни на фронте, ни в тылу.

Что дальше? Где наш предел? Разобрались ли мы честно с тем, какие возможности уже исчерпаны, а какие еще даже не использованы? Что необходимо изменить в управлении страной, чтобы продолжать борьбу? И успеем ли мы это сделать, прежде чем накопленные провалы определят наше поражение?

Не сдаваться — значит честно и публично задавать эти вопросы себе, власти и политическим элитам. А не уходить в «срачи про зраду» в ФБ, лишь бы не касаться открытой раны. Исключение Алексея Гончаренко из «Европейской солидарности» за несогласованный «план мира» и осуждение миротворческих инициатив нардепов Даниила Гетманцева и Анны Скороход, мэра Харькова Игоря Терехова позволяют выплеснуть гнев, но не заполняют пустоту. Эти политики опираются на реальные угрозы, но предлагают договариваться с тем, кто договариваться не хочет. Их ответ можно отвергнуть. Но где наш? (Или это и есть план власти, озвученный доверенными людьми? Правда, Давид Георгиевич?)

Люди, время турникета вышло! Да, когда мы все навалились и держали, он спас Украину. Но ремень давно пора было ослабить и начать операцию. Еще месяц назад нам казалось, что время на политическую перегруппировку команды хирургов есть. Теперь его нет: выбор за нас сделал Путин. Пациент еще жив, но его нужно оперировать прямо сейчас. Силами тех, кто имеет необходимые инструменты и уже стоит у стола: ВСУ, президента, парламента, правительства, общества. Не полагаясь только на Европу и Трампа, который в последние дни пытается навязать Украине своё видение мира.

Иначе нас просто не станет. Как государства. Как народа.

Армия. Не бриллиант в короне, а высокоточное оружие

Первая задача, которую президент поставил перед новым Главкомом Михаилом Драпатым, — удержать ситуацию на фронте. Эксперты говорят, что на земле Драпатый не только устойчив, но и напорист. За операцией «Вивальди» (ее Андрей Билецкий и Драпатый разрабатывали еще в апреле, до своих новых назначений) будут другие. Речь об активном использовании дронов и наземных роботов для штурма и минирования, а также о единой системе управления войсками, устойчивой к вражеской РЭБ.

Но фронт перестал быть единственным центром войны: к воздушной стратегии Путина мы оказались не готовы. По оценке экспертов, к концу декабря около 50% российских беспилотников могут составлять реактивные «Герани», а уже в следующем году у России может появиться альтернатива Starlink. Но новая война требует не только новых технологий. Она требует другой системы управления армией. И здесь у ВСУ есть несколько внутренних резервов.

Во-первых, изменение принципа кадрового отбора командного состава ВСУ. От «своих» — к компетентным. Если застой на фронте может быть успехом для обороняющегося, то стагнация в Генштабе — другая история. Личная лояльность постепенно вытеснила профессиональный отбор, а Сырский сосредоточил в Генштабе все рычаги управления войсками. В итоге давно не воевавшие генералы и их подчиненные управляли фронтом, а нелояльных командиров, по словам наших источников, перебрасывали на самые тяжелые участки, лишали ресурсов и отправляли в отставку или в резерв за невыполнение задач. Сначала «свои» — в кабинеты, потом остальные — ближе к линии боевых действий. Для мотивированных командиров, служащих стране, а не короне, проблема не в пребывании на «передке», а в тех, кто отдает им приказы и решает судьбу страны.

Исключения — там, где мотивированные комбриги и командиры корпусов выстроили свою систему, в том числе кадрового отбора. Эти живые очаги новой армии могут стать опорой ее перестройки на марше. Драпатый постепенно чистит Генштаб. Но приросших к стульям погон слишком много, а убрать всех, кого Главком считает нужным, по словам наших собеседников, ему не дадут. Поэтому Драпатый ищет варианты.

Во-вторых, изменение структуры управления войной. Если Драпатому удастся осуществить свой план, то Генштаб станет мозговым центром: доктрина, планирование операций, подготовка, комплектация, анализ. Кинетическую энергию войны — непосредственное управление войсками — возьмет на себя Командование объединенных сил (КОС), а обеспечение ВСУ всеми необходимыми ресурсами — «головной офис», Министерство обороны. И главное: все это должна быть компетентная команда, члены которой смотрят в одном направлении и работают на результат, а не плетут интриги.

Один пример — реактивные дроны. Еще в конце 2023 года ГУР на межведомственном совещании, где председательствовал премьер-министр Шмыгаль, докладывало о развитии российских реактивных технологий. 8 января 2024-го первый реактивный дрон прилетел в Украину. В 2025-м Сергей «Флэш» предупреждал о «Шахедах-238»: скорость 500–600 км/ч делает их практически недосягаемыми для мобильных огневых групп с пулеметами. Сегодня они уже бьют по стране.

Четыре года. Четыре министра обороны. И что? По словам наших источников, к приходу команды Драпатого в ВСУ не было единого ответственного за ПВО: за отдельные направления отвечали Воздушные и Сухопутные силы, ГУР, СБУ и другие. Марьяна Безуглая публично заявляла, что в МО не было и департамента, который бы собирал и анализировал информацию, а также разрабатывал стратегию защиты неба.

В-третьих, слаженность в треугольнике Зеленский — Драпатый — Хмара. По словам источника из Генштаба, Драпатый ежедневно общается с президентом, ищет баланс и проявляет терпение, сохраняя свою позицию. Но для выполнения поставленных задач «главнокомандующий ВСУ должен быть более свободен как в кадровых, так и в военных решениях, чем есть сейчас». Контакт — еще не автономия. Понимает ли Верховный главнокомандующий, что нужно отпустить вожжи?

За первые месяцы работы Драпатый добился назначения Юрия Погребного главой Сил логистики и Сергея Собко — заместителем начальника Генштаба, а также назначения Святослава Заица командующим Сухопутными войсками. Правда, второй месяц Собко остается временно исполняющим обязанности, что в кулуарах связывают со сложностями согласования. До сих пор не решен и вопрос с командованием Воздушных сил.

Главнокомандующий ВСУ активно ищет нестандартные решения для штурмовых подразделений. После личного выезда на место он передал полк «Скеля» под крыло 1-го корпуса НГУ «Азов» Дениса Прокопенко («Рэдиса»). Сейчас штурмовые полки и новосозданные армейские структуры выполняют все поставленные перед ними задачи. Драпатый намеренно выдвигает эффективных боевых командиров, которые (как Андрей Билецкий, Игорь Скибюк, Эмиль Ишкулов и Валерий Скред) не принадлежат к паркетно-кадровой вертикали, но дают результат на поле боя.

У Драпатого установились рабочие отношения с министром обороны Евгением Хмарой. Их качество, как и стратегию создателя «Альфы» СБУ, пока оценить сложно. Сохранение почти всей команды Федорова говорит лишь о том, что «спецназ» не стал рубить с плеча. Что будет с ключевыми проектами экс-министра: контрактами, которые не взлетели, частной ПВО с дорогущими вышками и дырой в бюджете от перераспределения денег с зарплат, ремонта и топлива на беспилотники и наземных роботов? (Что по сей день аукается Одессе и Киеву.) Будет ли Хмара ломать тендерную «мафию» МО, которую не дали сломать Федорову? Вопросы открыты.

В-четвертых, мобилизация. Этот незакрытый гештальт на пятом году горячей фазы войны говорит о нас как о государстве много. Плохого. А всего-то надо вернуть процесс в рамки закона, согласно которому ТЦК — это координирующее ядро, а не единственный крайний. Где местные власти, по закону обязанные организовывать призыв и оповещение граждан? Где полиция, обязанная задерживать нарушителей воинского учета и обеспечивать правопорядок при работе ТЦК? Где президент — гарант Конституции, обязанный оперативно инициировать необходимые изменения, а не перебрасывать их, как горячую картошку, избегая личной ответственности?

Однако сколько ни добавляй людей, денег и оружия, дырявая система будет продолжать их пожирать. Армия — не бриллиант в президентской короне. Она должна работать как единый слаженный организм, в котором у Верховного главнокомандующего, Главкома, Генштаба, Минобороны и КОС есть свои роли и общая цель — результат. Высокоточным оружием должна стать сама система. В этом — один из ресурсов продолжения борьбы.

Власть. Время менять способ управления

При всех описанных проблемах армия и фронт держатся. Но падает тыл. На фоне постоянных ударов врага по всем системам жизнеобеспечения — энергетике, мостам, связи, логистике, железной дороге, складам с продуктами и медикаментами, школам и детским садам — мы имеем дыру в госбюджете в 27 млрд евро. При этом партнеры четко дали понять: Европа больше не делает нам авансов. Теперь, чтобы восполнить прореху, президенту нужно не просто приобнять Урсулу фон дер Ляйен и попросить средства Ukraine Facility на 2026–2027 годы, но и обеспечить принятие парламентом законов, необходимых для европейской помощи и продвижения к членству в ЕС.

Речь не об экзотических требованиях Брюсселя. Под угрозой задержки — больше 5 млрд евро по программе Ukraine Facility из-за невыполненных обязательств. Европа ждет от нас антикоррупционных реформ, прозрачного отбора руководителей прокуратуры, изменений в госслужбе, независимости наблюдательных советов госпредприятий и энергетического регулятора, либерализации энергорынков и других решений. То есть законов, которые нужны в первую очередь нам самим, чтобы государство меньше зависело от кумовства, ручного управления и коррупции.

И что? «Уставший» парламент уходит на каникулы и депутаты разъезжаются: кто на охоту, кто в Танзанию на семинар. 26 дней с дырой в бюджете и предусмотренным, но не подготовленным Кабмином к голосованию пакетом из 32 законопроектов!

Параллельно в стране разворачивается своя жизнь. Кабмин на прошлой неделе перекрыл платежи местным властям, включая финансирование подготовки к зиме. Не сумев достучаться до исполнительной власти, Ассоциация городов заявляет: таких ударов по местному самоуправлению не наносил даже агрессор. Глава Кабмина объясняет решение нехваткой денег на выплаты военным и пенсионерам. Когда разблокируют счета, никто не знает. А депутаты? «А мы на море».

Премьер Корецкий отважился и попросил депутатов вернуться с каникул хотя бы на день раньше. Почему не немедленно? Потому что голосовать пока нечего: его Кабинет не успел подготовить этот пакет к голосованию. А как же инвентаризация первоочередных законопроектов для наполнения бюджета после вступления в должность? Проблема не в спорах о налоге на посылки или ПЕПах, а в некомпетентности. Случайно усесться в кресло главы исполнительной власти с командой, которую тебе не позволили выбрать, — вызов. Но согласиться на такие рабские условия было его решением.

Но дело не только в неготовности Кабмина. Банковая не организовала процесс подготовки и принятия необходимых законов. Причем в парламенте уже есть законопроекты, внесенные антикоррупционным комитетом и оппозиционными фракциями, которые решают часть проблем, обозначенных Евросоюзом. Их можно было бы голосовать. Но — нет!

А включи президент свои привычные инструменты — коммерческое обаяние Арахамии, руку силовиков, интересы глав групп-сателлитов, репутационный фактор оппозиционных фракций, — каникулы бы вообще не начались. Почему начались? Да потому что не все требуемые Европой реформы Зеленскому нужны. Перезагрузка ГБР, конкурс на генпрокурора (деполитизировать эту должность у нас не получится), независимая экспертиза для антикоррупционных органов подорвут ручных силовиков, на которых опирается президент, удерживая власть и отбивая своих от НАБУ.

Что имеем? Парламент ждет команды с Банковой, правительство — согласования, а ответственность растворяется между формальными полномочиями и неформальным центром решений. Такая система удерживает иллюзию контроля, но не отвечает на вызовы войны. Ее предел — не предел Украины: мы еще не знаем, сколько ресурсов страна могла бы высвободить, если бы власть перестала тратить их на поддержание самой себя.

Пока президент дал обществу только красные сигналы. По нашей информации, после ухода Руслана Кравченко в Офисе генпрокурора мало что изменилось. Формальный и.о. — Антон Ковальский (протеже экс-замгенпрокурора Мустецы и Ильи Павлюка). Но, по словам источников, реальные рычаги остались у заместителя Максима Крыма (читай — Олега Татарова). Собрав представителей ведомств, Крым уже дал понять: схемы и договоренности прежние, кто дернется — накажем. Крыша — Банковая.

Все хорошо и в Налоговой. Фамилия нового и.о. Юрия Конюшенко сменила вывеску на той же лавке. Арахамия, Гетманцев, Абрамович должны быть очень довольны этим назначением. Интересно, кстати, венский беглец сохранил свою долю в бэк-офисе? Или ее благополучно распределили выжившие в схватке с НАБУ? По словам наших источников, бизнес по-прежнему решает вопросы через «монакский» бэк-офис, техническую работу которого обеспечивает бывший замглавы Нацполиции Игорь Купранец.

Пронин остается в Финмоне и придумывает новые схемы, вставляя палки в колеса НАБУ и САП. Несменяемый Умеров выполняет не столько переговорные задачи, сколько личные поручения Зеленского. Поклад держит в рукаве предателя Христенко для «убийства репутации» главы САП Александра Клименко и нейтрализует успехи военного крыла СБУ: близкие к Службе ТГ-каналы активно разгоняют призывы Гончаренко, Гетманцева и К^о. (Не задумывались, почему?)

Конечно, публично можно изо всех сил «бороться за страну», но, оставляя такой способ управления государством (его изнутри считывают и принимают как правило и чиновники, и силовики, и бизнес), главный хирург сам отрезает ей здоровые конечности. Чтобы потом героически искать деньги у партнеров на высокоточные протезы. Печаль. Или все-таки услышите, господин президент?

Общество. Ответственность нельзя делегировать

Тема мобилизации — табу для президента и страшный сон для местных властей. Главы громад, которые многое тянут в этой войне на себе, не хотят становиться посредниками между гражданским населением и армией. Они ходят по одним улицам с матерями и отцами погибших. А еще им трудно ответить потенциальному мобилизованному на вопрос: «А почему я должен идти, если дети чиновников за границей, а самыми большими коррупционерами оказались ближайшие друзья президента?» Причем мэрам тут точно краснеть не хочется не только за президента, но и за себя. Как и полицейским. Поэтому проще все тихо, под молчание гаранта, спихнуть на военных. Но, господа, так не работает и не заработает!

А что общество? По октябрьским данным КМИС (кстати, еще одно наблюдение: опрос появился аккурат в разгар миротворческой кампании Гончаренко и ТГ-каналов), 62% украинцев готовы терпеть войну столько, сколько потребуется. При этом 69% готовы поддержать определенный сценарий прекращения огня при сохранении независимости, непризнании оккупации и наличии гарантий безопасности. Готовность сопротивляться уживается с желанием закончить войну. И не означает согласия на любые условия мира.

Однако готовы ли украинцы не только терпеть войну, но и лично участвовать в ее продолжении? КМИС не задает такой вопрос респондентам. Мы задавали. В нашем исследовании, проведенном Центром Разумкова по заказу ZN.UA в 2024 году, 51% респондентов называли возвращение к границам 1991 года минимальным условием мира. И одновременно 46% не считали постыдным уклонение от военной службы. Это не значит, что они сами уклонялись или не были готовы воевать. Но показывает противоречие между ожиданиями от войны и отношением к личной ответственности за ее результат.

Прошло больше двух лет. Сопоставимого измерения у нас нет. Но конфликты вокруг ТЦК и реакция на мобилизацию заставляют вернуться к вопросу: насколько общество готово лично обеспечивать сопротивление? И что сделало государство, чтобы эту готовность организовать? Продолжает отлавливать людей на улицах и держать за решеткой в подвалах ТЦК, превращая начало военной службы, которое должно быть честью, в унижение, в ощущение, что ты скот?

Чтобы выжить, нам придется заново договориться об общем плане, обязанностях, ответственности и цене, которую каждый готов заплатить за общее спасение. Начать разговор должна власть. Общество вправе требовать от нее прозрачного плана, законных и справедливых правил, выполнения обязательств и ответственности за решения. Без выборов прозрачность и подотчетность власти критически необходимы. Но и государство вправе требовать от граждан участия в защите страны и исполнения обязанностей по этим правилам.

Можно сколько угодно требовать продолжения сопротивления, но если воевать должны другие, то речь идет о продолжении войны чужими руками и жизнями.

США и Европа. Новая цена общей безопасности

Россия пытается принудить Украину капитулировать. Нас — истощить фронтом и ударами по энергетике. США — вовлечь в дипломатический и экономический торг, где маленькая Украина рискует стать частью сделки больших. Европу — запугать гибридным давлением, ядерными угрозами и диверсиями. Наша способность сопротивляться во многом зависит и от того, как на это давление отвечают США и Европа.

Накануне очередного раунда переговоров Марко Рубио признал дипломатический тупик: Россия требует весь Донбасс, Украина отказывается его отдавать. Но.

Как сообщал Axios, Белому дому по-прежнему необходим дипломатический прорыв перед промежуточными выборами. Уиткофф и Кушнер представили Трампу новое предложение. Речь идет в первую очередь о частичном прекращении огня в энергетике и зерновом секторе и, возможно, как утверждают источники, о новом взгляде на вопрос территорий.

По информации наших источников, еще 6 октября Банковая получила этот план американцев. Был ли это действительно план Белого дома или американцы лишь формально поставили под ним свою электронную подпись, мы не знаем. Напомним только, что в прошлый раз основу плана из 28 пунктов, когда он подавался нам как американский, в Вашингтон привез Дмитриев.

Наш источник передал мнение американцев: Путин и так получит в результате этой войны все, что хочет. Но потратит на это большие деньги, много жизней и очень много времени. Новый план, по этой логике, якобы предлагает Путину получить почти все и в один день. Без долгих затрат и усилий.

По нашей информации, Зеленский не принял с лету эти условия. И 8 октября украинская делегация отправилась в Вашингтон, чтобы попытаться лобзиком допилить их до приемлемых. После чего, в случае утверждения плана Зеленским, его предполагалось отправить в Москву.

Как выясняется по данным The New York Times, в ходе сентябрьского визита в Москву, Уиткофф и Кушнер предлагали российской стороне разблокировку миллиардов долларов замороженных российских активов, сделку по зарубежному бизнесу «Лукойла» и возобновление экспорта белорусского калия — в обмен на частичное прекращение огня в энергетике или на море. Причем разморозка активов рассматривалась как предварительный стимул, а не вознаграждение за выполнение договоренностей. Украинская сторона, не отвергая предложения сразу, настаивала на встречных условиях: сопоставимых выплатах Украине из замороженных активов либо гарантиях дополнительной военной помощи в случае нарушения перемирия Россией.

«Заявление Рубио на самом деле менее категоричное, чем его восприняли у нас. Если можем попытаться что-то сделать — нужно пытаться. Посмотрим, что нового подготовили американцы, и еще один раунд явно уже назрел», — комментирует визит для ZN.UA советник президента Дмитрий Литвин.

Параллельно, по данным Reuters, Вашингтон и Москва обсуждают возможность участия американских инвесторов в восстановлении «Северного потока» и другие совместные экономические проекты. На повестке также перспективы санкционных послаблений. И подтверждение того, что идет большой торг, не заставило долго ждать себя.

9 октября Трамп заявил, что договорился с Путиным о поставках 4,8 млн тонн российского дизеля на американский и другие мировые рынки. Минфин США уже выдал лицензию, разрешающую соответствующие операции. Одновременно, по информации Axios, Уиткофф и Кушнер требовали от украинской делегации — внимание! — прекратить удары по российским НПЗ. По словам издания, высокопоставленный украинский чиновник утверждает, что американцы угрожали лишить нас разведданных. Американская сторона угрозу отрицает, но признает: удары по российским НПЗ вредят американским потребителям.

Но угроза лишить Украину разведданных — лишь верхушка айсберга. По имеющимся оценкам, около половины вооружений, которые Европа поставляет Украине, либо содержат американские комплектующие, либо закупаются непосредственно в США. Есть еще Starlink, от которого критически зависит связь и управление на фронте. И мы не знаем, насколько далеко готов зайти Трамп, если Украина продолжит уничтожать российские НПЗ, лишая Россию доходов на войну. Что будет, если Вашингтон решит задействовать и эти рычаги? (Кстати, использовать возможности спутников, чтобы наносить удары вглубь России, Америка нам не разрешает).

Масштаб возможных последствий пока нельзя оценить. Но уже очевидно, что речь не только о разведданных, а о потенциальной угрозе всей системе внешнего обеспечения украинской обороны.

Получается, что Вашингтон помогает Украине обороняться и одновременно открывает России возможность получать дополнительные доходы от экспорта нефтепродуктов. Доходы, которые пополнят российский бюджет, финансирующий производство оружия для войны против нас. Так партнер ли нам Америка в этой войне, если, по сути, инвестирует в нашего врага?

А Европа? Если Трамп решит выкручивать нам руки, кто из европейских лидеров рискнет встать между ним и Украиной?

Для многих европейцев российская угроза остается абстракцией. Вспоминаю российское вторжение в Грузию в 2008-м: оно ведь тоже не оторвало нас от повседневных дел. Психика блокирует то, что далеко. Поэтому между тем, что понимают политики, и тем, что чувствуют их избиратели, сохраняется опасный разрыв.

Но европейцы считают деньги. Поддержка Украины требует расходов, а из самой Украины поступают новости о коррупции, неэффективном управлении и невыполненных обязательствах. Этим пользуются противники помощи, в том числе те правые силы, которые сажала, поливала, удобряла и взращивала Россия. Украина становится внутриполитическим риском для европейских политиков, которые ее поддерживают.

Зеленский всегда считал, что Европа, выставляющая условия, все равно от них откажется, потому что она нам должна — мы же за вас тоже проливаем кровь. Поэтому просьбы партнеров успешно игнорировал. Но сейчас для партнеров речь идет не только о российской угрозе, а о вполне реальной опасности каждой из правящих команд утратить власть.

Россия тем временем повышает ставки в расчете на то, что Европа не выдержит многократно возросших расходов на помощь нам и свою безопасность, включая поиск технологического противоядия реактивному оружию. Готовы ли граждане ЕС стать беднее ради собственной безопасности? Считать эту готовность гарантированной мы не можем.

Где взять силы

Во-первых, предел политической готовности партнеров — еще не предел их возможностей. Да, Россия несет растущие потери и издержки, но сохраняет способность воевать. Европа боится цены собственной безопасности, Трамп спит и видит сделку с Москвой, а украинская коррупция и неэффективное управление ослабляют тех, кто нас поддерживает. Но давайте вспомним февраль 2022-го, когда на второй день войны Зеленскому поступило от партнеров предложение покинуть страну. А сколько потом мы добивались оружия, которое нам сначала отказывались давать? Наша сила и стойкость способны менять предел их готовности. И это ресурс.

Во-вторых, предел возможностей власти — не предел возможностей страны. Часть ее ресурсов по-прежнему пожирают неэффективное управление, коррупция и нежелание менять привычные правила.

При этом нельзя линейно рассматривать ни продолжение сопротивления, ни наличие ресурсов, ни выход из войны. Мы не знаем, какой фактор окажется решающим: успехи ВСУ, решимость Европы, договоренности США и России или новая война где-нибудь в Тихом океане. Перед нами калейдоскоп вариантов. Их нужно учитывать, но на них нельзя полагаться.

Поэтому никто не сделает нашу работу за нас. Нам нужен новый общественный договор — общий план, распределение обязанностей и ответственности. И общество, и президент должны признать реальность и, исходя из нее, принимать решения как о продолжении войны, так и об условиях мира. Мир должен стать осознанным выбором народа, понимающего реальные возможности своей страны, а не следствием того, что действующая власть исчерпала возможности управлять ею.

В-третьих, главный вопрос — способен ли Зеленский высвободить эти ресурсы, изменив систему, которую сам построил? Еще два года назад мы говорили и о правительстве национального доверия, и о необходимости менять способ управления страной. Но он этого не сделал. Возможно, потому что так и не вышел из теплой ванны, которую ему устроил сначала Ермак, а теперь Арахамия и К^о. И у нас нет оснований считать, что он вдруг решит действовать иначе. Однако мы знаем точно, что сегодняшний отказ от изменений ведет страну к поражению.

И самое опасное — если окружение президента это уже понимает. Понимает, что Зеленский не будет менять систему, в изменении которой оно само не заинтересовано. Потому что от этого зависят власть этих людей, влияние и карман. Получившие контроль над назначениями, силовыми структурами и финансовыми потоками никогда не откажутся от правил, которые лишат их этого контроля.

И что, если они уже ищут варианты своего будущего в рамках сделки американцев с русскими, где мы будем разменной монетой? Формально украинские переговорщики действуют в рамках позиции, согласованной с Зеленским. Но исключает ли это второй слой — когда люди из его ближайшего окружения, участвуя в переговорах, одновременно просчитывают свое политическое будущее уже без него? По информации наших источников, именно Арахамия организовал вброс тезисов о необходимости остановить войну, которые затем публично озвучили Гончаренко, Терехов и Гетманцев. Не становится ли понятнее, зачем это понадобилось? Остановить войну, сохранить влияние, пережить Зеленского и вернуться во власть уже под другими политическими вывесками. То есть обеспечить свое будущее за счет будущего страны и действующего президента.

Понимает ли это сам президент, своими руками выдавший индульгенцию на кормление страной ермакам, прониным, кравченко, миндичам, арахамиям и прочим?

Понимает ли, что, сосредоточив всю власть в своих руках, он рискует один отвечать за выбор между продолжением войны с растущей ценой и неприемлемым миром? Самостоятельных институтов, способных стать опорой и разделить ответственность, его система управления не оставляет. Только корыстное и постоянно дрейфующее, исходя из собственных интересов, окружение.

Внешнее давление на Зеленского нарастает. 10 октября, после того как Зеленский назвал договоренность Трампа с Путиным о закупках российского дизеля проявлением слабости, президент США уже открыто предложил украинцам избрать нового президента, который сможет заключить сделку. Его тут же поддержал владелец Starlink Илон Маск. Трамп прямо обвиняет Зеленского в нежелании заканчивать войну и требует прекратить удары по российским нефтяным объектам.

В ответ Зеленский демократично заявил, что Украина проведет выборы, если Путин согласится на 60-дневное перемирие. Но Путин вряд ли даст ему эти 60 дней. Зачем ему устранять Зеленского, если тот, не изменив способ управления страной, продолжит вести Украину к поражению? Хотя и отсюда может прилететь «черный лебедь». Трамп уже объявил о начале энергетического перемирия, на которое, по его словам, согласились обе стороны. Правда, сам Зеленский о перемирии узнал из заявления Трампа. Мощно. Особенно если учесть, что всю эту круговерть с переговорами, перемириями и выборами закрутили за три недели до промежуточных выборов в Конгресс, на которых республиканцы рискуют потерять большинство. А что, если Путин согласится на более длительное перемирие, а американцы выставят Зеленскому такие условия, от которых лидеры, не удержавшие в узде коррупцию, уже не имеют возможности отказаться?

У Зеленского остается последний шанс. Сделать выбор в пользу страны, изменить способ управления, вернуть парламенту, правительству и другим институтам их реальные полномочия и ответственность, высвободить ресурсы, о которых мы говорили в этой статье, чтобы Украина могла не только продолжать сопротивляться России, но и противостоять давлению США, навязывающим ей неприемлемые условия мира. И вместе с обществом решать, когда придет время перемирия и мира. Или захлебнуться в теплой ванне своего окружения, которое, возможно, уже ищет выход для себя.

Поэтому возвращаемся в операционную. Время турникета вышло. Операция идет. Кто-то контролирует дыхание, кто-то оперирует, кто-то подает инструменты, кто-то держит бинты. Никто из нас не может просто выйти, решив, что его работа закончена. Можно только выставить за дверь тех, кто мешает.