Юрий Ванетик рассказал о том, чего ждать миру от промежуточных выборов в США

Республиканцы, скорее всего, потеряют Палату представителей. Но для Вашингтона и Украины это изменит гораздо меньше, чем сегодня предполагают обе стороны.

3 ноября американцы будут выбирать новый Конгресс. И цифры пока не на стороне Республиканской партии. Сегодня республиканцы контролируют Палату представителей – 218 мест против 212 у демократов, при пяти вакансиях. В Сенате соотношение 53 к 47. Рейтинг президента Трампа осенью держится в районе 30 с небольшим процентов. Большинство прогнозов дают демократам около 75 процентов шансов получить Палату и немного больше половины – Сенат.

История тоже не помогает республиканцам. За последнее столетие партия президента почти всегда теряла места в Палате представителей на промежуточных выборах. Мой прогноз – разделенный результат. Республиканцы потеряют Палату, вероятно, 10 –15 мест. Сенат решится буквально в нескольких штатах: Огайо, Айове, Мэне, Техасе и Аляске. И победитель, скорее всего, получит всего одно место преимущества. Все остальное пока больше похоже на гадание.

Если республиканцы теряют Палату, то законодательная фаза президентства фактически заканчивается. Провести через Конгресс новые крупные налоговые или бюджетные инициативы партийным голосованием уже не получится. Президенту придется чаще управлять указами и использовать право вето, а федеральные суды станут еще более важной площадкой политической борьбы.

Но главное изменение – контроль Конгресса. Председатели комитетов перейдут к демократам, которые уже 2 года готовят запросы документов и расследования. Тарифы, война с Ираном, работа Министерства юстиции, бизнес президента и его семьи – все это станет предметом слушаний. Обычно такие расследования не заканчиваются одной сенсацией. Их эффект гораздо прозаичнее: чиновники начинают готовиться к показаниям вместо работы, а юристы проверяют каждый документ до того, как он покидает кабинет.

Потеря Сената была бы для президента серьезнее. Замедлятся назначения судей, министров, послов и других ключевых чиновников. Президент, который в последние 2 года своего срока не может свободно формировать собственную администрацию, становится значительно слабее: и внутри страны, и за ее пределами.

Президент Трамп еще в январе предупредил республиканцев: если они проиграют промежуточные выборы, демократы найдут повод для импичмента. Возможно, он был прав. Но здесь важно понимать одну вещь: Палате представителей достаточно простого большинства, чтобы объявить импичмент. Для отстранения президента от должности нужны 67 голосов в Сенате. Ни один реалистичный сценарий не дает демократам такого количества. Дональд Трамп уже дважды проходил через импичмент и дважды был оправдан. Третий импичмент, скорее всего, закончится так же. Как юрист я бы сформулировал это еще проще: если юридический механизм никогда не приводит к результату, то он постепенно перестает быть механизмом наказания.

За два столетия импичмент использовался как конституционный инструмент последней инстанции. За последние 7 лет он превратился в политическое голосование, инструмент сбора средств и способ усилить полномочия Конгресса по получению документов. Республиканская партия тоже внесла в этот процесс свой вклад. В 2024 году республиканская Палата объявила импичмент министру внутренней безопасности Алехандро Майоркасу из-за политического спора. Сенат закрыл дело практически за день. Поэтому, в 2027 году импичмент какого-либо министра может стать громким событием. Но громким еще не значит решающим.

Что это все означает для Украины. В Киеве, где я родился, существует простая логика: демократы – хорошо для Украины, республиканцы – плохо. Это удобная логика. И ошибочная. Внешнюю политику определяет президент. Его представители Стив Уиткофф и Джаред Кушнер в сентябре возобновили контакты с москвой и Киевом после шестимесячной паузы. В этом месяце ожидается трехсторонняя встреча в ОАЭ. Результат выборов не изменит того, кто будет сидеть за этим столом.

У Конгресса есть три главных инструмента влияния на ситуацию с Украиной: деньги, санкции и контроль. С деньгами ситуация неоднозначная. В нынешнем оборонном бюджете на военную помощь Украине предусмотрено лишь 400 миллионов долларов. С санкциями ситуация лучше. Палата недавно поддержала законопроект о санкциях против россии со счетом 262 – 159. И значительная часть республиканцев голосовала за него.

Вот что важно: поддержка Украины в Конгрессе остается двухпартийной. И именно такой она должна оставаться. Демократическая Палата, вероятно, активнее выносила бы украинские вопросы на голосование, проводила слушания по условиям возможного соглашения и стремилась закрепить санкции законом, чтобы следующий президент не мог отменить их одним указом. Это реальный рычаг. Но он не позволяет Конгрессу заставить Белый дом передать Украине конкретное оружие или изменить переговорную позицию. И здесь возникает опасность.

Если Украина станет исключительно демократическим инструментом давления на республиканского президента, то она начнет терять республиканские голоса, которые получает сегодня. Если же республиканцы сохранят обе палаты, то Белый дом получит гораздо больше свободы для быстрого заключения сделки. На пятом году войны скорость действительно имеет значение. Но у сделки, заключенной без серьезного участия Конгресса, есть другая проблема: ее территориальные и военные условия будут обсуждаться уже после подписания. Москва прекрасно понимает эту логику.

У кремля есть очевидная причина не спешить с серьезными уступками: сначала нужно понять, с каким Вашингтоном россия будет иметь дело после января.

Что из этого должна понять Европа? Для Европы вывод одинаков при любом результате. Разделенный Вашингтон – медленный Вашингтон. А единый республиканский Вашингтон продолжит требовать от европейцев платить больше за собственную безопасность. Европа уже берет на себя большую часть финансового бремени поддержки Украины. Эта доля будет расти независимо от того, кто станет спикером Палаты представителей.

Поэтому мой совет друзьям в Киеве, Варшаве и Брюсселе предельно практичен: перестаньте ждать выборов, которые должны «спасти». Нужно уже сегодня строить отношения с председателями ключевых комитетов обеих партий. Потому что после ноября власть в Вашингтоне, скорее всего, будет еще более раздробленной.

Мир через силу по-прежнему требует силы. И после ноября этой силы Европе придется производить намного больше самостоятельно.