Как вырастить счастливого и успешного ребенка: советы психолога

Родители стремятся, чтобы дети были счастливыми, уверенными в себе и могли самостоятельно справляться с жизненными трудностями. Однако желание защитить ребенка от разочарований иногда превращается во вседозволенность, а попытки установить правила воспринимаются как ограничение свободы. Как объединить безусловную любовь с требованиями, почему наказание не обязательно означает жестокость и как родителям сохранить авторитет в цифровую эпоху, мыслями об этом поделились психологи Лариса Дидковская.

Любовь и рамка: две основы воспитания

Лариса Дидковская предлагает посмотреть на воспитание детей в более широкой исторической перспективе. Отцовство не возникло в XX веке, а гаджеты, репетиторы и многочисленные развивающие занятия сравнительно новые явления. Однако человечество воспитывало детей тысячелетиями. И задолго до появления современной индустрии детского развития росли выдающиеся ученые, художники, нобелевские лауреаты, люди, которые преуспевали в науке, литературе, искусстве и политике.

Поэтому прежде чем искать новые методики, стоит посмотреть, что работало задолго до нас. Ведь если некоторые вещи уже давали результат, не обязательно отказываться от них только потому, что сегодня появились новые подходы к воспитанию.

Любовь и рамка: два слова о воспитании

Говоря о традиционной модели воспитания, Дидковская называет два рычага влияния — страх и авторитет. Это не значит, что всех детей непременно избивали. Иногда для соблюдения правил было достаточно понимания, что за нарушение наступят последствия.

Психологиня приводит красноречивый пример: ремень мог годами висеть на гвозди и ни разу не понадобиться. Но предостережения матери «Жди, папа придет, я ему все скажу» хватало, чтобы ребенок задумался над своим поведением.

В то же время, главный принцип воспитания Дидковская формулирует двумя словами: любовь и рамка.

Любовь должна быть безусловной. Во внешнем мире человек постоянно сталкивается с условиями, от него чего-то ожидают на работе, в профессии, в обществе. Она выполняет определенную роль, отвечает за свои обязанности, показывает результат. Если не справляется, на ее место могут найти кого-нибудь другого.

Отношения между родителями и ребенком должны быть другими. Ребёнку не нужно заслужить любовь оценками, победами, достижениями или успешной карьерой. Она должна знать, это ее родители, а она — их ребенок. Ее будут принимать не только тогда, когда она оправдывает ожидания.

Но безусловная любовь не значит, что ребёнку можно все. Именно здесь и появляется вторая составляющая — рамка. Она определяет, что разрешено, а что делать нельзя.

Почему ребенок воспринимает запреты как насилие

Ребенку хочется играть, но взрослые говорят, что пора убирать игрушки и ложиться спать. Она хочет чупа-чупсов и чипсов, а ей предлагают творожок или кашу. К тому же ребенок может видеть, что родители сами едят чипсы, хотя ему их запрещают.

С точки зрения ребенка все это выглядит просто, ему не разрешают делать то, чего он хочет. Ее лишают удовольствия, ограничивают свободу, навязывают решения взрослых. Поэтому запрет может рассматриваться как несправедливость и даже как насилие.

Однако, отмечает Дидковская, рамка нужна не для того, чтобы лишить ребенка радости. Ее назначение — обезопасить.

Психологиня объясняет это на примере светофора. Человек может спешить и хотеть перейти дорогу именно сейчас, но должен остановиться на красном свете. Формально это ограничение его желания. Однако, если пойти на красное, следствием может стать не просто неприятность, а травма или гибель.

То же касается ножа, балкона и воды. Ребенку не позволяют играть с острым предметом, опасно наклоняться с балкона или заходить на глубину, если он не умеет плавать. Такие запреты существуют не потому, что взрослые хотят совершить ребенку неприятно, а потому, что некоторые действия опасны.

Ответственность за поступки

Безусловная любовь не упраздняет ответственности за поступки. Если есть правила, то их нарушение имеет последствия. В то же время Дидковская проводит аналогию с законом, наказание должно соответствовать тому, что человек совершил.

Психологиня предлагает представить ситуацию, когда кто-то украл велосипед. За такое правонарушение не назначается пожизненное заключение. Одни поступки имеют менее серьезные последствия, другие — гораздо более тяжелые, особенно если они наносят вред другим людям или создают опасность.

В воспитании важен тот же принцип соразмерности. Реакция взрослых должна относиться к конкретному поступку, а не превращаться в окончательный приговор самому ребенку. Ошибка не означает, что ребенок плохой или что родители больше его не любят.

То есть в традиционной модели страх наказания помогал удерживать детей в пределах дозволенного. Однако, описывая эту систему, Дидковская обращает внимание и на то, почему сегодня обычные рычаги родительского влияния утратили часть своей силы.

Почему родительский авторитет уже не такой, как раньше

Второй традиционный рычаг воспитания — авторитет. Когда он в значительной степени основывался на практических умениях взрослых. Сын учился у отца пахать поле, дочь у матери — доить корову. Родители знали, как выполнять необходимую для жизни работу, и передавали эти знания детям.

Теперь ситуация другая. Навыки, которыми обладали родители, могут оказаться ненужными их детям. Современной молодежи не обязательно пахать поле. Девушка может не хотеть тратить шесть часов на приготовление студня — если нужно, можно заказать пиццу или суши.

Вместо этого у детей появляются знания и умения, которых нет у взрослых. Особенно это заметно в цифровой среде.

Дидковская обращает внимание на противоречие: родители сами рано дают детям гаджеты, нередко для того чтобы те не мешали взрослым заниматься своими делами или смотреть в собственные экраны. Дети привыкают к цифровому миру и впоследствии чувствуют себя в нем увереннее родителей.

Психологиня иронически замечает, если цифровые умения взрослого ограничиваются командами Ctrl+C, Ctrl+V и Delete, а ребенок в интернете чувствует себя как рыба в воде, родительский авторитет в этой сфере уже не является самоочевидным.

Так, по мнению Дидковской, ослабли оба традиционных рычага — и страх, и авторитет. В то же время безусловная любовь, ранее сочетавшаяся с требованиями, правилами и ответственностью, не может сама заменить все другие составляющие воспитания.

Что происходит, когда любовь превращается во вседозволенность

Дидковская предостерегает от ситуации, когда родители стремятся любить ребенка безусловно, но вместе с тем отказываются устанавливать для него границы и чего-либо требовать. В таком случае любовь может превратиться во вседозволенность, а у ребенка не будет возможности научиться ответственности.

В традиционной модели сначала нужно было исполнить обязанность, а потом уже получить удовольствие. Сначала сделать уроки — потом идти играть. Сначала проделать домашнюю работу — потом отправляться в клуб. Парень должен был нарубить дров, прежде чем идти к девушке в соседнее село. Если дрова оставались нерубленными, встреча могла не состояться.

Эти примеры могут казаться далекими от современного детства, но они показывают принцип, желание не отменяет обязанностей. Если человек отвечает за что-то, он должен выполнить свою часть работы, а не просто выбрать то, что приятнее.

Когда же взрослые каждый раз отказываются от требований, как только ребенок начинает недовольно реагировать, он не получает опыта выполнения договоренностей. Если можно не делать то, что не хочется и при этом ничего не изменится, зачем брать на себя ответственность?

Именно поэтому Дидковская связывает рамку не только с запретами, но и готовностью отвечать за свои действия. Без границ и требований, по ее образному выражению, ситуация напоминает весеннее половодье, которое разливается и затапливает все вокруг.

Любовь без рамки не помогает ребенку научиться управлять своими желаниями. Ни любовь, ни свобода сами по себе не означают, что человек готов к самостоятельной жизни.

Почему в современном мире слабеет авторитет взрослых

Дидковская связывает потерю родительского авторитета с общей культурой скорости, в которой все хочется получить как можно скорее. Она называет это эпохой fast food, fast love, fast life — быстрой пищи, быстрой любви, быстрой жизни. Но за скоростью часто теряется качество, а подлинные знания и умения невозможно получить мгновенно.

Психологиня объясняет это на примере обучения ремеслу. Чтобы стать кузнецом, когда-то нужно было годами быть учеником и помощником мастера, наблюдать за его работой, приобретать опыт и постепенно овладевать профессией. Также врач проходит длительный путь обучения, прежде чем получает возможность самостоятельно работать. Авторитет мастера формировался благодаря знаниям, опыту и умению делать то, чего еще не умел учащийся.

Сегодня же человек может за несколько секунд найти информацию в интернете и получить уже разбирающуюся в определенной теме иллюзию. Дидковская называет это эпохой псевдокомпетентности: доступ к информации ошибочно воспринимают как подлинные знания и опыт.

Как собственное детство влияет на воспитание следующего поколения

Родители передают детям не только генетические особенности. Вместе с ними в семье переходят ценности, истории, представления о жизни, способах реагирования на трудности и отношение к миру.

По словам Дидковской, человек может воспроизводить сценарий своих родителей или выбрать антисценарий — сознательно жить иначе. К примеру, если отец злоупотреблял алкоголем, ребенок может повторить его поведение. А может выбрать профессию, связанную с лечением зависимостей. Опыт младенчества в обоих случаях остается значимым, но влиять на взрослую жизнь он может по-разному.

Пережитое не обязательно определяет будущее человека. Важно, что он делает с собственным опытом и как его осмысливает. Дидковская цитирует французского философа Жана-Поля Сартра: «Не столь важно, что сделали с вами другие, как то, что вы сделаете с тем, что сделали с вами другие».

Родители могут рассказывать ребенку о сложных периодах своей жизни не только как о ряде страданий, но и как опыт, который удалось пережить. Так ребенок узнает, что трудности могут быть серьезными, но это не значит, что выхода нет.

Другой вариант — передать следующему поколению убеждение, что ничего хорошего не произойдет, потому что предыдущим поколениям было тяжело. В таком случае семейная история становится не свидетельством того, что люди могут преодолевать трудности, а готовым объяснением, почему не следует ожидать перемен.

Поэтому важно не только то, что пережили родители, но и то, как они об этом говорят. Одна и та же история может передаваться как опыт преодоления или как убеждение, что жизнь предопределена и ничего изменить невозможно.

Почему молчание о семейном прошлом тоже имеет последствия

Говоря о сложном опыте, Дидковская отмечает: это не значит, что все пережитые события нужно подробно пересказывать детям. Но умолчание тоже не всегда помогает уберечь их от боли.

Психологиня упоминает опыт людей, переживших Вторую мировую войну, фронт или плен. Вернувшись домой, они часто не хотели рассказывать близким о том, что с ними произошло. Кто-то стремился оградить детей от страшных подробностей, кто-то не хотел снова возвращаться к собственным переживаниям.

Однако молчание оставляло потомкам пустоту. Не зная семейной истории, они могли сами представлять, что произошло, и додумывать самое страшное — даже если их предположения не имели ничего общего с реальностью.

Дидковская отмечает важность говорить правду, не драматизируя пережитое и не добавляя к нему придуманных ужасов. Сложные темы не обязательно становятся табу. Если ребенку ничего не объясняют, это не означает, что он не замечает последствий пережитого взрослыми или не пытается найти объяснения.

Достаточно ли постоянно говорить ребенку «Я тебя люблю»

Дидковская не предлагает единой нормы, согласно которой родители должны выражать свои чувства. Одни люди немногословны и редко говорят о любви. Остальные могут повторять эти слова много раз в день. Но само количество признаний еще не свидетельствует о том, насколько подлинны чувства.

Психологиня обращает внимание на разницу между словами и тем, что за ними стоит. К примеру, мать может сидеть в телефоне, заниматься своими делами, краем глаза заметить ребенка, сказать ему «Я тебя люблю» — и снова переключить внимание на экран.

В такой ситуации возникает вопрос: действительно ли эти слова отражают то, что человек чувствует и как относится к ребенку именно в этот момент?

Проблема не в самих словах и не в том, что любовь обязательно нужно демонстрировать каким-нибудь одним способом. Речь идет о том, что формула «Я тебя люблю» может стать привычным изречением, которое произносят автоматически, не уделяя другому человеку внимания.

Как вырастить счастливого ребенка

Ребенок должен знать, что его любят безусловно, и в то же время понимать, что любовь не освобождает его от правил и ответственности. Любовь должна совмещаться с рамками. Рамка определяет границы дозволенного и помогает ребенку понять, что ограничения существуют не для того, чтобы лишить его удовлетворения, а прежде всего для безопасности. Она также связана с ответственностью за поступки: если ребенок нарушает правила или не выполняет взятые на себя обязательства, это имеет определенные последствия. Наказание должно соответствовать серьезности поступка, а не превращаться в осуждение самого ребенка.