Счет за будущее: что война отняла у Украины — и как это можно измерить

Всемирный банк подсчитал, что разрушила война. Но никто до сих пор не подсчитал будущее, которого Украина лишилась из-за войны: детей, которые не родились; научные открытия, которые не сделали; предприятия, которые не появились; людей, которые уехали и не вернутся.

Согласно пятой совместной оценке ущерба и потребностей (RDNA5), обнародованной в феврале 2026 года, прямые убытки от войны составляют 195 млрд долл., а потребности в восстановлении — 588 млрд. По расчетам Института системных статистических исследований (ИССИ), с учетом событий 2026 года они уже приближаются к 680 млрд долл. Но это счет только за то, что уничтожено. Потерянное будущее эти оценки не учитывают, поскольку методологии его измерения до сих пор не существует. Без такого счета восстановление рискует превратиться в ремонт прошлого.

История Елены

Назовем ее Еленой. Это обобщенный образ из десятков историй моих коллег. В феврале 2022 года Елене 32 года, она кандидат биологических наук и работает в харьковском институте над темой, которая могла бы стать основой нового препарата. Весной корпус был поврежден в результате обстрела. Елена с ребенком уезжает в Польшу, позже становится постдоком в Германии. Через три года у нее контракт, публикации и коллектив. Ее тема продолжается, но уже не в Украине.

Погибла ли Елена? Нет. Потеряла ли ее Украина? В значительной степени да: нет препарата, аспирантов, патентов, научной школы. Вот это и есть «потерянное будущее»: не то, что разрушено, а то, что уже никогда не произойдет. Но знания Елены не пропали, поэтому часть потерь можно компенсировать: совместной лабораторией, дистанционным руководством аспирантами в Украине, условиями, при которых возвращение становится рациональным выбором, а не жертвой.

Счет, который уже можно выставить

Самая тяжелая часть счета — демографическая. Совокупные демографические потери Украины академик Элла Либанова оценивает примерно в 10 миллионов человек и называет «демографической пропастью». Расчеты ИССИ, который оперирует только интервальными оценками, дают от 9,5 до 11,3 миллиона. За рубежом находятся от 6 до 7,2 миллиона украинцев. Рождаемость упала примерно до 0,7 ребенка на женщину при потребности 2,15 для простого воспроизводства поколений. К 2050 году население подконтрольной территории может сократиться до 24–26,5 миллиона.

Украине крайне необходима своя статистическая система, использующая все доступные источники, включая OSINT. Ведь подсчитывать наши потери охотно берутся другие. Российская официальная статистика утверждает, что с 2022 года в Россию въехало больше 5 миллионов украинцев, засчитывая каждое пересечение границы, включая транзит в Европу, Центральную Азию, Грузию. УВКБ ООН, исключив транзит, фиксирует около 1,3 миллиона украинских беженцев в России и Беларуси. Раздутая цифра должна убедить мир в том, будто украинцы добровольно «выбирают Россию». Кто не считает свои потери сам, тому их подсчитает враг, и подсчитает в свою пользу.

Что утрачено навсегда, а что нет

Потери войны бывают двух порядков. Первый — безвозвратные: погибших не вернуть, нерожденные дети не родятся задним числом. Их можно только сосчитать и почтить память, но не «компенсировать». Обещать иное означало бы подменять правду лозунгом.

Второй порядок — потери из-за бездействия, появляющиеся уже после первого удара. Отставание детей, которое не наверстали. Специалист, которого не позвали назад. Предприятие, восстановленное на том же технологическом укладе, что и в 1985 году. Эти потери не фатальны. Их можно статистически оценить, программно определить направления и объемы компенсации, а значит, уменьшить. Что касается их, у государства есть не моральное, а чисто управленческое обязательство: считать и реагировать.

Сокращение трудового потенциала из-за гибели, ранений и эмиграции можно частично компенсировать повышением производительности, автоматизацией, возвращением части эмигрантов и привлечением людей, которые сейчас вне рынка труда. Поэтому переход от трудоемкой к фондоемкой трудосберегающей модели развития для послевоенной Украины — не идеологический выбор, а вынужденный ответ на новые условия.

Как измерить утраченное будущее

Чтобы «утраченное будущее» стало инструментом политики, а не метафорой, нужно определить, что именно утрачено, оценить масштаб, понять, что можно компенсировать, и ситуационно смоделировать последствия различных вариантов восстановления еще на этапе разработки государственных программ. Для этого предлагаю четыре ключевых показателя эффективности (KPI) (см. табл.).

Таблица. Система показателей компенсации утраченного будущего

Итоговый показатель — самый важный. Число работников в стране сократится, и в ближайшие десятилетия это не изменить. Следовательно, экономика сможет не только вернуться к довоенному уровню, но и превысить его только тогда, когда каждый занятый станет создавать больше, чем до войны. Превышение довоенного уровня производительности труда и станет свидетельством того, что компенсация утраченного перестала быть лозунгом.

Эти показатели не охватывают все потери войны. Они измеряют лишь ту часть, которую государство способно компенсировать, совершенствуя институциональный и организационно-экономический механизм управления. И сводятся к одному вопросу: какую часть таких потерь государству удалось компенсировать за год? Акцент смещается с вопроса «сколько потрачено» на общественно гораздо более важный: «сколько удалось вернуть будущему».

Восстановить старое или построить новое

Представим себе машиностроительный завод в прифронтовом городе. До войны на нем работали две тысячи человек на оборудовании 1980-х годов. Завод разрушен наполовину, часть работников погибла или уехала.

Первый вопрос: нужна ли продукция этого завода в новой модели развития? Допустим, что да. Тогда есть два варианта. Первый: восстановить цеха такими, какими они были. Но двух тысяч работников с необходимой квалификацией в городе уже нет, поэтому завод либо будет простаивать, либо переманивать людей у других. Второй: за те же деньги построить современное автоматизированное производство, для которого потребуется, скажем, 400 работников высшей квалификации, а остальных людей переобучить для обслуживания, логистики и смежных производств.

В отчетах об израсходованных ресурсах оба варианта выглядят одинаково: тот же миллиард, тот же объект. С точки зрения утраченного будущего это принципиально разные траектории развития на десятилетия вперед. Разницу между ними можно и нужно оценить до того, как потратят деньги: ситуационно смоделировать оба варианта и определить отдачу на каждую гривню затрат. Первый вариант восстанавливает прошлое. Второй строит будущее.

Речь идет именно о производстве. Жилье, школы и больницы восстанавливают в любом случае, потому что это вопрос достоинства, а не эффективности.

Второй вариант, умноженный на тысячи решений по всей стране, — это и есть траектория скачка. Ее двигатель — технологии, управляемые данными: автоматизированные производства, аналитика и искусственный интеллект, дающие возможность меньшему количеству людей создавать больше. Это экономика Data-Driven Civilization, и для Украины она — не мода, а единственный способ компенсировать нехватку рабочей силы.

Откуда взять людей

Ставка на технологии не означает, что людей можно заменить машинами. Технологии заменяют ту часть труда, которую невозможно восстановить. Ту, которую восстановить можно, государство должно восстанавливать, причем не механически, а с качественно новым подходом. Источников четыре.

Ветераны. Сотни тысяч людей вернутся к гражданской жизни с опытом работы с беспилотными системами, данными разведки, связью и радиоэлектронной борьбой. Если не перевести этот опыт в гражданские квалификации, государство потеряет готовых специалистов именно там, где остальной мир только учится.

Те, кто уехал. Призывами их не вернуть. Нужны условия, при которых возвращение или работа на украинские проекты из-за рубежа становится выгодной.

Дети, рождающиеся сейчас. Эффект проявится через двадцать лет, но они должны с первого класса учиться в системе образования, построенной на качественно новых принципах.

Непрерывное образование для людей любого возраста. Это сквозной источник для трех предыдущих: и ветеран, и вернувшийся, и ребенок нуждаются в постоянном доступе к обучению работе с данными и современными технологиями.

Контрольные точки

Для каждого KPI необходимы контрольные точки: базовый уровень на старте масштабного восстановления, промежуточная проверка через пять лет и итоговая — через десять. К промежуточной проверке отставание в образовании должно начать сокращаться, отток специалистов — остановиться, а технологический разрыв — перестать расти. К итоговой — ученики прифронтовых громад должны догнать сверстников, Украина — выйти на средний уровень региона по цифровизации, а производительность труда — превысить довоенную. Если динамику значений KPI признают неудовлетворительной, это сигнал не для поиска виновных, а для пересмотра решений.

Кто принимает решения

Новые органы для этого не нужны. Необходимо встроить вопрос «что это дает будущему» в уже существующие процедуры. Правительство, представляя в Верховную Раду бюджет или программу восстановления, объясняет по каждому разделу, как та или иная программа повлияет на достижение целевых значений KPI. Профильные министерства ежегодно отчитываются о достижении запланированных значений: фиксируют успехи и объясняют, где и почему результат не достигнут. Верховная Рада раз в год проводит слушания не о потраченных средствах, а о достигнутом результате. Ответственность персонифицирована: за каждый KPI отвечает конкретное министерство, а за реакцию на него — правительство перед парламентом.

Что уже пробовали другие

План Маршалла включал программу повышения производительности: европейских менеджеров отправляли на американские предприятия учиться организации производства. Исследование на примере Италии показало, что самый долгий эффект давало сочетание технологий и обучения людей.

Эстония в 1996 году запустила программу «Прыжок тигра», компьютеризировав все школы, и спустя поколение стала одним из мировых лидеров цифрового государства.

Израиль в 1990-х принял из бывшего СССР около миллиона репатриантов, среди которых было много инженеров, и через фонд «Йозма» дал им возможность применить знания в технологических стартапах.

Сингапур с 2015 года дает каждому взрослому гражданину кредит на обучение, сделав непрерывное образование массовым.

Но ни одна из этих стран не восстанавливалась во время или сразу после войны такого масштаба. Поэтому речь идет не о заимствовании готовых решений, а о разработке принципиально новых.

Сколько стоит и кто платит

Измерения обходятся недорого: все показатели рассчитываются на основе данных, которые государственные органы уже собирают. Компенсация обходится дорого, но речь идет не о новых деньгах, а о качественно новом способе тратить сотни миллиардов долларов, которые и так будут направлены на восстановление. Правило простое: каждый крупный проект восстановления предусматривает часть средств на подготовку людей. Параллельно со строительством завода готовят кадры: конкретного, заранее отобранного человека для конкретного рабочего места.

Платят партнеры, бюджет и бизнес. Для партнеров это инвестиция с возвратом: подготовленный человек создает продукт и платит налоги. Для бизнеса это гарантированный приток квалифицированных работников. Для бюджета это расширение налоговой базы вместо роста социальных выплат.

Способно ли государство на такое? Ответ уже дали во время войны. Производство беспилотников за несколько лет прошло путь от волонтерских мастерских до отрасли, с которой считаются партнеры. Государство гарантировало спрос, производители конкурировали, фронт давал быструю обратную связь. Тот же механизм можно применить к человеческому капиталу.

Риски

Любой измерительный инструмент можно испортить: «упущенным будущим» могут обосновывать любые расходы, сценарий выдавать за прогноз, а отчеты превратить в формальность. Предохранители просты: методика публикуется до цифр, оценки подаются как диапазоны с названными допущениями и проверяются независимо, а превышение порога обязывает принять решение или публично объяснить, почему его не приняли.

Автоматизация сокращает рабочие места, поэтому правило должно быть таким: сначала обучение, потом автоматизация, и ни один проект не получает финансирование без плана трудоустройства тех, кому на новом предприятии не найдется места. Подготовленный специалист может уехать туда, где платят больше. Здесь помогут не запреты, а условия: интересная работа с достойной оплатой дома, а для части специалистов — возможность работать на украинские проекты онлайн из-за рубежа.

Украина через десять лет

Бывший оператор ударных дронов работает в агрокомпании, которая мониторит поля беспилотниками. Переселенка, бывший бухгалтер, после курса аналитики данных работает в логистике восстановления. Елена руководит совместной украинско-немецкой лабораторией, двое ее аспирантов работают в Харькове, а возвращение для нее теперь — настоящий выбор. И каждый год правительство отчитывается перед парламентом не о расходах, а о динамике значений KPI.

Обязанность науки заключается не только в сохранении памяти о прошлом, но и в ответственности перед будущим. Определить, что именно утратили. Измерить это. Понять, что можно компенсировать. Сравнить траектории. Превратить знания в решения.

Только тогда будущее, которое еще остается впереди, станет не случайным следствием обстоятельств, а осознанным выбором Украины.