Трихология без правил

Представьте себе клиентку, которая заметила, что волосы стали редеть. Она гуглит «трихолог рядом» — и попадает в поле, где нет ни одного ориентира. Один специалист называет себя трихологом. Другой — трихологом-реабилитологом. Третий — тритментологом, потому что название звучит научно. Каждый проведет осмотр, каждый сделает какой-то вывод, а в конце консультации нередко порекомендует конкретный бренд косметики — часто тот, с которым сам и сотрудничает.

Клиентка уходит с ощущением, что получила экспертное мнение. На самом деле она может получить маркетинговый контакт, замаскированный под консультацию, — и у нее не будет способа проверить, насколько этот контакт компетентен.

Это не обязательно мошенничество отдельного человека. Это — структура, точнее, ее отсутствие.

Повод свежий и показательный. Технический регламент на косметическую продукцию действует с 3 августа 2024 года, но в июне и июле 2026-го правительство приняло два постановления с изменениями сроков, и даже профессиональные обзоры расходятся в том, какие даты для чего действуют. Вопрос же о том, кто и на каких основаниях рекомендует клиенту «лечебный» уход, остается без ответа.

Когда «лечат» те, кто не имеет права

Вернемся к нашей клиентке. Она думает, что проблема в волосах, но выпадение — не всегда косметическая проблема. Оно может быть симптомом заболеваний щитовидной железы, дефицита железа, аутоиммунных и кожных заболеваний, а некоторые формы алопеции навсегда разрушают волосяные фолликулы: чем позже начали лечение, тем меньше шансов вернуть волосы. Поэтому причину должен устанавливать врач — и именно здесь клиентка становится пациенткой.

Для читателя риск вполне конкретен и действует в обе стороны. Представим человека, которому в кабинете ухода говорят, что проблема «в коже головы», и он месяцами покупает уход, а настоящая причина — в дефиците железа или заболевании щитовидной железы. Человек теряет время, которое должен был потратить на лечение.

Второй сценарий зеркальный: человек со здоровой кожей головы, не зная, какой уход нужен именно его типу волос, слушает «экспертную» рекомендацию бренда, покупает серию средств и процедур — и доводит кожу головы до состояния, когда лечение действительно нужно. Это две стороны одной медали, и именно на этом пересечении между уходом и диагнозом работает рынок; для человека разница между консультацией и продажей невидима.

У закона механизм есть, но он срабатывает поздно: статья 138 Уголовного кодекса предусматривает ответственность за лечебную деятельность без надлежащего медицинского образования только тогда, когда это повлекло тяжелые последствия для пациента. Для ситуаций, когда тяжелого вреда еще нет, отдельного механизма, адресованного именно этому рынку, я не нашел.

Рынок без единого языка

В Украине нет органа, определяющего, кто такой «трихолог». В действующей Номенклатуре врачебных специальностей есть дерматовенерология, а вот специальности «трихология» нет. Если государство не определило, что это такое, вакуум заполняют частные определения — и ни одно из них формально не будет «неправильным».

В этот вакуум заходят общественные объединения: в открытых реестрах я нашел восемь структур с «трихологическим» названием или деятельностью. Среди них есть и узкие научно-медицинские общества, и организации, продающие платные курсы. Каждая имеет право обучать и выдавать свои сертификаты, но сертификат ассоциации подтверждает лишь соответствие ее собственным критериям: он не документ о врачебной специальности и не дает права на медицинскую практику.

Даже названия путают: в реестре есть две разные организации, созданные в разные годы, названия которых почти совпадают, при этом сайт младшей открывается обращением руководителя старшей.

Названий специалистов тоже слишком много. По моим подсчетам, их до двухсот, и многие из них — англоязычные кальки. Вот несколько: трихолог-реабилитолог, тритментолог, трихокосметолог, психотрихолог, Hair Coach, Hair Intelligence Practitioner. Ни одного из них нет в номенклатуре Минздрава.

На самом деле за этими названиями стоят две признанные сферы и зона без закона.

Первая — медицина: диагностировать и лечить имеет право только человек с медицинским образованием в рамках своей квалификации; лицензию получает клиника или врач-ФЛП.

Вторая — уход: косметологи и парикмахеры ежедневно работают со здоровой кожей головы и волосами. Это легитимная профессиональная сфера, но лечения в ней нет: ее граница — здоровая кожа. Это не унизительное определение: парикмахер или косметолог делает свое дело хорошо, пока не берется диагностировать. (Косметолог с врачебным образованием работает в первой сфере, без него — во второй.)

Все, что не вписывается ни в медицину, ни в уход, — третья зона. Это не «уровень компетенции», а отсутствие какой-либо компетенции, закрепленной законом. Hair Coach, психотрихолог или тритментолог — названия, за которыми не стоит ни врачебная специальность, ни признанная профессия в сфере ухода; часто это бренд одной образовательной программы.

Лучше увидеть конструкцию поможет метафора. Представим несколько союзов пчеловодов: каждый выдает свой сертификат «мастера-пчеловода» без государственного экзамена, у каждого свои критерии и коммерческие партнеры, и все говорят о фальсификации на рынке меда. Но если они годами знают, что рынок живет без правил, почему их главная продукция — собственные сертификаты, а не общие стандарты, которые государство могло бы признать? Модель не буквальная: научное общество, например, готовит клинические рекомендации. Поэтому вопрос к ассоциациям: есть ли среди их публичных инициатив предложения Минздраву о единых стандартах и внешней аккредитации — и если есть, то какие?

Продукт как еще один слой тумана

К путанице с названиями специалистов добавляется вторая — продуктовая: то, что по закону косметика, на консультациях и в рекламе нередко представляют как лекарство. По Техническому регламенту (постановление КМУ №65) косметическое средство проходит нотификацию: производитель вносит информацию о продукте в электронную систему. Это не сертификация и не проверка лечебной эффективности. Но сроки ее введения переносили несколько раз, и даже профессиональные обзоры расходятся в деталях. Но для клиента это второстепенно. Главное другое: на банке может быть написано «косметика», а в кабинете или в рекламе то же самое средство обещают как лекарство.

В июле 2024 года Минздрав утвердил методические рекомендации в отношении «пограничных групп» продукции.

Граница между «косметическим эффектом» и «лечебным действием» определяется не словом «косметика» на банке, а тем, как продукт подают. В США, по разъяснению FDA, заявление о восстановлении роста волос делает средство лекарственным, даже если его подают как косметику: для продажи нужна одобренная заявка и доказательства.

В ЕС Регламент 655/2013 устанавливает общие критерии обоснования утверждений на косметике. В выборке Еврокомиссии около 10% проверенных утверждений не отвечали критериям. В Великобритании регулятор рекламы ASA в 2018 году признал необоснованным заявление в рекламе шампуня о том, что кофеин помогает уменьшить выпадение волос: доказательств оказалось недостаточно.

Поэтому когда специалист говорит: «Это средство вылечит выпадение», важен вопрос не только о его квалификации, но и статусе продукта.

Когда совет перестает быть советом

Есть и третья проблема — независимость советов. Само по себе сотрудничество с брендом не нарушение: врач может быть амбассадором или бренд-технологом, ассоциация — иметь партнеров. Проблема появляется, когда связь не раскрывается, а рекомендация подается как независимая. «Купите шампунь X» воспринимается как реклама, а «Я трихолог, исследовала состояние кожи головы и рекомендую X» — как экспертный совет, и доверие включается автоматически.

А если совет, который клиентка считает экспертным, на самом деле — реклама?

Закон «О рекламе» запрещает недобросовестную рекламу, которая вводит в заблуждение, в частности через умолчание, и определяет скрытую рекламу — информацию о товаре, распространяемую за вознаграждение и способную ввести в заблуждение об истинной цели. Подпадает ли под это консультация — вопрос для юридической оценки, но логика та же.

Медикам ст. 78-1 Основ законодательства об охране здоровья запрещает рекламировать лекарственные средства, медицинские изделия и вспомогательные средства реабилитации; косметика там прямо не названа, поэтому это вопрос этики и раскрытия интереса. Этический кодекс врача Украины запрещает принимать вознаграждения от производителей за назначение их средств. Американская медицинская ассоциация формулирует то же: рекомендация не должна зависеть от интереса того, кто ее дает.

Между тем украинские реестры и публичные профили показывают повторяющуюся модель: профессиональная ассоциация → платный курс и сертификат → преподаватель с коммерческой ролью в косметическом бренде → продукция этого бренда в учебной программе. Я ограничился случаями, когда связь прямо заявлена на сайте самого человека, организации или бренда либо зафиксирована в реестре, и имен не привожу: важен механизм, а не конкретные люди.

Например, обучение в одной ассоциации стоит 15 000–31 500 грн и включает членство и сертификат, а одна из преподавательниц на сайтах ассоциации и производителя обозначена как бренд-технолог этого производителя; в программе ее урока есть видео процедур с его продукцией.

Не все структуры таковы, и ни один случай сам по себе не является доказательством оплаты или нарушения закона: договоров и выплат в открытом доступе нет. Но когда эксперт, преподаватель и представитель бренда — один человек, клиент не видит границы между образованием, экспертизой и продажей.

Граница, которую должно провести государство

Идеальная модель — те же две сферы, медицина и уход, и четкая граница между ними, которую проводит государство, а не заинтересованные стороны. Подмена опасна в обе стороны. Специалист без медицинского образования не должен лечить, но и требование медицинского диагноза для любого разговора о здоровых волосах превращает диагностику в коммерческий шлюз к следующей платной процедуре; врач, который критикует псевдоэкспертов и в то же время продвигает бренды, тоже должен ответить за независимость своего совета.

Отсюда три принципа.

Первый: санкция за выход за рамки компетенции действует в обе стороны и не должна ждать тяжелыхх последствий — специалист без медицинского образования, который берется лечить, отвечает за незаконную лечебную деятельность, а врач, который превращает статус в маркетинг, отвечает за нарушение этики и правил рекламы.

Второй: частная ассоциация может быть полезной, но не может сама назначать себя регулятором; ее вес определяется внешней аккредитацией. Это предложение, а не готовый рецепт: кто именно должен был бы аккредитовать такие реестры в Украине — вопрос к Минздраву и профессиональному сообществу.

Третий: раскрытие интереса — стандарт по умолчанию: кто рекомендует продукт, должен сказать о связи с производителем — амбассадорстве, роли бренд-технолога, совладении, спонсорстве.

Что спросить перед консультацией

А пока государство не определило границы, нужно задавать простые вопросы:

• Какое у вас базовое образование: медицинское, косметологическое или программа частной школы?
• Имеете ли вы право ставить медицинский диагноз и назначать лечение?
• Есть ли у вас коммерческая связь с производителем средства, которое рекомендуете: амбассадорство, роль бренд-технолога, совладение?
• Кто, кроме вас и вашей ассоциации, может подтвердить вашу квалификацию — есть ли внешняя аккредитация, которую я могу проверить?
• К кому я могу обратиться с жалобой, если консультация мне навредила?

Четвертый вопрос — самый надежный. Если ответ — «моя ассоциация», «мой диплом от коллег» или «мой опыт», это не ответ. Ответ — только та инстанция, которая не заинтересована в успехе «трихолога».

Клиентка из начала этого текста могла бы задать эти пять вопросов еще до того, как села в кресло. Проблема в том, что никто ей не подсказал: задавать их вообще можно.