Как человечество обезвредило Гулливера: 300 лет самой неудобной сатире

Если в двух словах, то Джонатан Свифт в своей книге последовательно лишает европейскую цивилизацию права считать себя разумной, моральной и великой. И последующие три столетия наша культура сделала все от нее зависящее для того, чтобы это развидеть.

Не особо благодарные современники начали обезвреживать злобный сатирический заряд «Путешествий Гулливера» еще до публикации. Первый издатель книги Бенджамин Мотт опасался политических последствий и смягчил — или вообще убрал, часть сатирических выпадов против британского правительства.

Первое издание вышло 28 октября 1726 года анонимно, под именем Лемюэля Гулливера, как политическая и философская сатира для взрослой образованной публики, а уже в 1727 году появилась сокращенная версия. И потом весь XIX век эту книгу выхолащивали в детскую сказку.

Один из ведущих современных специалистов по Свифту, профессор английской литературы Оксфордского университета и член Британской академии Дэвид Уомерсли пишет, что детские издания чем дальше, тем сильнее подчеркивали фантастическую сторону книги, а многие издатели вообще оставляют только первые два путешествия — в Лилипутию и страну великанов.

• Именно тогда образ человека, которого связывают крошечные человечки, постепенно становится важнее того, зачем Свифту вообще понадобились эти человечки. А затем, чтобы показать, насколько мелкими выглядят человеческие амбиции, политические распри и борьба за власть, если посмотреть на них со стороны. Это радикально меняет книгу. В первой части Лилипутия — не просто сказочная страна крошечных людей, а уменьшенная до абсурда модель британской политики того времени. Придворный карьеризм, партийная вражда, религиозные распри и борьба за власть выглядят особенно нелепо, когда всем этим заняты существа ростом в несколько дюймов.
• Во второй части Свифт меняет масштаб: теперь уже сам Гулливер становится маленьким, а вместе с ним уменьшается и привычное европейское самомнение. Перед королем Бробдингнега он вынужден защищать войны, оружие и политическое устройство собственного мира — и впервые слышит, как все это выглядит со стороны. Как варварство, прикрытое фиговым листком цивилизации и благородных оправданий.
• Третья часть становится еще злее. Здесь Свифт заметно расширяет круг мишеней: высмеивает политический произвол, колониализм, бессмысленные научные затеи и самодовольство ученых мужей, которые не покладая рук заняты извлечением солнечного света из огурцов и другими грандиозными в своей бессмысленности проектами. Да-да, хохме про «британских ученых» уже три столетия.
• А в четвертой добирается уже до самого человека. Свифтовские йеху — одичавшие человекоподобные существа, жадные, агрессивные и похотливые, становятся издевательски узнаваемым портретом человечества. Неудивительно, что именно две последние части хуже всего подходили для превращения «Гулливера» в безобидное фантастическое приключение для детей.

В предисловии к новому кембриджскому юбилейному изданию Уомерсли иронизирует: если в XVIII веке «Гулливер» стал международным хитом благодаря своей сатире, то в XIX–XX веках его всемирная популярность во многом поддерживалась уже благодаря тому, что эту сатиру научились не замечать. Вопрос в том, насколько эта сатира остается актуальной?

Свифт показывает политику как театр тщеславия и абсурда, когда страна расколота из-за вопроса, с какого конца разбивать яйцо, а войну — как узаконенное безумие, которому государство всегда умеет придумать благородное объяснение.

Российское вторжение в Украину сопровождалось именно таким набором аргументов, над которыми сатирик всласть поиздевался еще триста лет назад. Когда правитель хочет вернуть «исторические земли», объявляет соседний народ частью собственного, а само завоевание — необходимостью спасти этот «один народ» и перевоспитать. Невероятно, но свифтовская формула «напасть первым, потому что сосед когда-нибудь может напасть на тебя» практически дословно совпадает с логикой, которой Путин обосновывал угрозу со стороны НАТО и Украины.

Классик, пожалуй, удивился бы лишь одному: насколько мало за триста лет изменился словарь войны. Если что-то и меняется, то разве что к худшему: сегодня cвифтовские тупоконечники и остроконечники получили социальные сети, а йеху обзавелись смартфонами. А власть, как и прежде, в первую очередь озабочена сохранением самой власти, и закон все так же не равен справедливости. Лилипутский двор по-прежнему награждает не самых способных, а тех, кто лучше демонстрирует лояльность.

Глупо отрицать, что за триста лет человечество радикально изменило мир вокруг себя. Мы научились летать в космос, расшифровали геном и создали искусственный интеллект, но удивительно мало изменились те человеческие слабости, над которыми смеялся Свифт. «Путешествия Гулливера» пришлось превратить в детскую книгу не потому, что сатира Свифта устарела, а именно потому, что она так и не смогла устареть.

Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные материалы в рубрике "Мнения" несет автор.