Между тьмой и светом: о чем свидетельствуют 35 знаковых книг Независимости

Эксперты объясняют, почему народный выбор поднял на вершину рейтинга литературу силы «здесь и сейчас»

22 октября стали известны итоги масштабного всеукраинского читательского голосования в рамках проекта «Знаковые издания Независимости: 35 книг, которые мы выбираем вместе». Почти 170 тысяч голосов (а именно — 168 889 на основной платформе) принесли безоговорочное лидерство психологическому триллеру Иллариона Павлюка «Я бачу, вас цікавить пітьма».

Насколько ожидаемым оказался такой вердикт для экспертного сообщества и как подобные читательские предпочтения интерпретируют сегодня специалисты книжного рынка?

Для Украины практика формирования подобных литературных ориентиров не нова. Пять лет назад, к 30-летию восстановления суверенитета, Украинский институт книги (УИК) уже проводил похожий опрос — «30 знаковых книг нашей Независимости». Показательно, как изменилась оптика общества за это время: если в 2021-м рейтинг возглавляла документальная книга «Справа Василия Стуса. Збірка документів з архіву колишнього КДБ УРСР» Вахтанга Кипиани, то ныне на авансцену уверенно вышла жанровая и художественная проза.

Мировой контекст свидетельствует: потребность ревизовать литературный канон в переломные или юбилейные моменты — универсальная тенденция. В Соединенных Штатах к 250-летию принятия Декларации независимости (июль 2026 года) инициатива America250 представила специальные читательские списки, призванные переосмыслить фундаментальное наследие американской нации. А Великобритания в свое время задала мировой эталон таких плебисцитов: в 2003 году проект BBC The Big Read собрал голоса за 200 лучших книг по версии британцев. Тогда первое место занял «Властелин колец» Дж. Р. Р. Толкина, спровоцировав не менее жаркую полемику между академическими критиками и массовой аудиторией.

Нынешний украинский проект УИК реализовал в партнерстве с онлайн-магазином книг MEGOGO BOOKS. Методология отбора объединила профессиональную экспертизу и свободное народное волеизъявление. Сначала члены Экспертного совета (знаковые фигуры издательской среды, критики и ученые) сформировали длинный список из 100 изданий и серий. На втором этапе именно за этот перечень голосовали читатели на сайте инициативы. Отдельной параллельной ветвью проекта стал опрос в приложении «Дія», где пользователи выбирали обладателя «Приза читательских симпатий» среди сокращенного перечня из 15 номинированных наименований.

В общенациональном голосовании пятерка фаворитов выглядит так:

«Я бачу, вас цікавить пітьма», Илларион Павлюк («Видавництво Старого Лева», 2020).
«Гемінґвей нічого не знає», Артур Дронь («Видавництво Старого Лева», 2025).
«За Перекопом є земля. Кримський роман», Анастасия Левкова («Лабораторія», 2023).
трилогия «Літопис Сірого Ордену», Павел Деревянко («Дом Химер», 2019; «Издательство Старого Льва», 2025).
«Справа Василя Стуса. Збірка документів з архіву колишнього КДБ УРСР», Вахтанг Кипиани (Vivat, 2019, 2021).

Полный перечень «35 знаковых изданий Независимости», расширенный длинный список, состав Экспертного совета и подробную аналитику проекта можно найти на официальной странице инициативы на сайте MEGOGO BOOKS.

«Мне было интересно сопоставить свой опыт с тем, что есть у других людей»

Приглашение в Экспертный совет проекта культурный менеджер и литературовед Радослава Кабачий восприняла в первую очередь как персональный профессиональный вызов. Главная задача заключалась в том, чтобы сопоставить свое многолетнее ощущение литературного процесса с оптикой широкой читательской аудитории.

Фото предоставлено интервьюированным

К формированию персонального топа эксперт подошла со строгой методологией: выстроила список хронологически, чтобы зафиксировать преемственность поколений и продолжительность нашего культурного движения за последние 35 лет. Исходный массив из более чем сотни позиций пришлось сокращать сознательными самоограничениями.

«Я понимала, что от одного автора не может быть пять книг одновременно, даже если речь идет о культовых поэтических и прозаических вещах Сергея Жадана или сопоставлении «Амадоки» и «Фелікса Австрії» Софии Андрухович. Мне, скажем, более знаковым для своего времени казался «Фелікс», но читательский консенсус в итоге вывел в финал более масштабную «Амадоку» — и это абсолютно легитимная трансформация фокуса», — объясняет Радослава.

В то же время внутри самого Экспертного совета видение критериев оказалось ощутимо разным. Эксперт не скрывает удивления тем, что в длинный список попали книги зарубежных авторов об Украине или же академические полные собрания сочинений классиков, таких как Тарас Шевченко и Леся Украинка.

Оценивая уже финальный выбор почти 170 тысяч украинцев, Радослава Кабачий констатирует: как специалист, погруженный в глубокие структуры контекста, она не может быть полностью согласна с итоговым списком и даже считает его в определенной степени парадоксальным. Но это и есть закономерная цена демократического отбора. Эксперты осознавали, что вряд ли у сложных поэтических величин вроде Аттилы Могильного есть шанс победить на массовом плебисците просто из-за нехватки их присутствия в медийном поле.

Триумф современных книжных хитов — Иллариона Павлюка или Артура Дроня — эксперт называет естественной реакцией на вызовы момента. «В то же время мне немного не хватило в этом перечне военной и ветеранской поэзии, которая, на мой взгляд, уже сейчас формирует новый украинский литературный канон. Я точно назвала бы Елену Герасимюк, Игоря Митрова, Валерия Пузика, Ярину Чорногуз. Это уже не просто отдельные голоса о войне, а целый пласт литературы, через который мы сегодня осмысливаем свой опыт». Впрочем, общество ищет созвучие в актуальном мейнстриме.

Но в то же время Кабачий радует, что больше половины предложенных ею изданий все-таки пересекли финишную черту: «Как эксперт я могу дискутировать с финальным списком, но как наблюдатель — искренне восхищаюсь результатом. Произошел очень качественный симбиоз. Наряду с бестселлерами последних лет общество не забыло и о фундаменте: проголосовало за «Польові дослідження з українського сексу» Оксаны Забужко, за «Ворошиловград» Сергея Жадана. Список стал живым зеркалом: он показал и преемственность памяти, и острую потребность людей в книгах, написанных прямо здесь и сейчас».

«Любой список всегда субъективен»

Писатель, детский психолог и руководитель лаборатории детского чтения BaraBooka Татьяна Стус говорит, что субъективность таких списков — это их основополагающая природа. По мнению эксперта, любой отбор не может быть абсолютно объективным, но его стратегическая миссия намного шире: «Это очень-очень сильный список. И очень важно, что к голосованию приобщались читатели — люди книги, не только профессиональные, но и все неравнодушные. Это прецедент. Можно ли считать в принципе объективным такой список или любой другой? Мы знаем, что нельзя, потому что это отражает определенный срез. Но важнее всего он тем, что такими медийными волнами мы поддерживаем общее поле интереса к украинской книге и фиксируем историческую и профессиональную память эпохи независимости. Это подтверждение перед обществом того, что у нас это явление есть, и оно сильное».

Фото предоставлено интервьюированным

Работая в Экспертной раде, сама Татьяна должна была сознательно выходить за рамки своего профильного поля. Задачей для нее было следить за собственным выбором, поскольку предложения не должны были ограничиваться исключительно литературой для детей. В конечном итоге около 80% сформированного Татьяной перечня все-таки преодолели барьер народного отбора, впрочем, результат закрепил давнюю проблему восприятия: книги для детей и подростков взрослая аудитория до сих пор оставляет немного в стороне.

Эксперт относится к этому философски, указывая на силу издательских брендов против узнаваемости отдельных авторов: «Как специалист по детскому чтению я могу воспринимать как утрату отсутствие имен уровня Владимира Рутковского или Леси Ворониной. Они — легенды нашей детской литературы и должны быть в таких списках. Однако детлит представлен очень скромно — разве что через «А-ба-ба-га-ла-ма-гу», мимо которой никто не пройдет, ведь ее общественный бренд значительно громче. Именно поэтому я бы очень хотела, чтобы отдельный список создали сугубо из детской литературы, ведь взрослая «высокая полка» или массовый рынок ее постоянно вытесняют».

Еще одно критическое измерение результатов — это социологический зеркальный эффект. То, почему за бортом обновленного топа оказались многолетние фавориты прошлых десятилетий (как, например, «Залишенець. Чорний ворон» Василия Шкляра или творчество Юрия Андруховича, присутствующие в списке 2021 года), Татьяна Стус объясняет сменой поколений и каналов дистрибуции информации.

Нынешний срез сформировали активные читатели, ищущие книги через соцсети и часто — те самые «новообращенные», которые открывают отечественную литературу заново и ориентируются на самый свежий контекст. Тогда как аудитория произведений нулевых годов просто не была вовлечена в процесс.

«Это чрезвычайно интересный феномен для будущих исследователей: кто именно отдавал голоса? За эти годы сменилось не одно поколение читателей. У тех, кто открывал для себя Андруховича в конце 90-х — начале 2000-х, сегодня совсем иная медийная траектория. Новое поколение знает о нем намного меньше, потому что он не на пике информационных поводов. А «Чорний ворон» — это выбор, по моему мнению, аудитории 50–55+, которая реже участвует в таких сетевых опросах. Голосование и призывы бурлили в соцсетях, поэтому «побеждает» тот, кто сегодня находится на информационных верхушках».

«Мы уже понимаем, над чем мы стоим»

Языковед, доктор филологических наук и профессор Орыся Демская смотрит на результаты всеукраинского голосования без академического снобизма или разочарования. В ее рассуждениях нет ни капли высокомерного «фи», нередко звучащего со стороны интеллектуальных элит, когда массовый выбор не совпадает с каноном «знаковых». Напротив, она начинает разговор с констатации тихой культурной победы: еще каких-то двадцать–тридцать лет назад мы о таком массиве качественной литературы не смели даже мечтать. Тот факт, что у страны была роскошь выбирать свои 35 важнейших текстов из сотен сильных и самобытных наименований, по ее мнению, уже заслуживает самой высокой оценки.

Фото предоставлено интервьюированным

То, что ее 35 книг, предложенных в Экспертной раде, почти не совпали с народным выбором, пани Орысю не удивляет и не смущает. Во-первых, сказались сугубо профессиональные предубеждения. Она полушутя признается: чтобы не было конфликта интересов в современной украинской гуманитаристике, нужно вообще работать в другой отрасли. Ведь когда ты знаешь всю семью одного автора, другой — твой давний коллега, а третья — близкая подруга, профессиональная этика заставляет вычеркивать даже очень достойные тексты, чтобы избежать упреков в предвзятости.

Во-вторых — и это главное, — между экспертным мышлением и народным голосованием лежит несколько иной фокус и восприятие времени: «Почему моих книг в финале мало? Это абсолютно естественно, — улыбается профессор. — Я исходила из позиции столетней перспективы: сто лет назад и сто лет вперед. А обычный человек, который живет свою лучшую жизнь здесь и сейчас, и не должен мыслить столетиями. Активный, сознательный отрезок человеческого бытия — это каких-то пятьдесят или шестьдесят лет. Тех, кто заглядывает за горизонт, в любом обществе меньшинство. Меня к этому вынуждает профессия, потому что преподаватель всегда должен смотреть немного наперед. В конце концов, я — второе профессорское поколение, меня дома научили читать с самой высокой полки еще до того, как я пошла в школу. А рядом живет и голосует поколение, которое последние годы вообще нормально не видело школьного класса или студенческой аудитории — сначала из-за пандемии, а теперь из-за большой войны и жизни по подвалам и бомбоубежищам. Поэтому нужно беречь людей, Бога и свои нервы, а не мерить всех академическим лекалом».

Явное доминирование книг последней пятилетки языковед считает закономерным психологическим и мировоззренческим шагом. Война 2022 года стала экзистенциальным переломом, который современные украинцы ранее не переживали: если в 2014-м общество лишь поверхностно прикоснулось к этой реальности, то полномасштабное вторжение потребовало полной перестройки идентичности. Тексты, написанные до великой трагедии, по ее наблюдениям, часто оглядывались назад — фиксировали травмы, жалобы или перечисляли угрозы, из-за которых мы едва выжили.

Вместе с тем литература последних лет, даже жанровая, говорит языком силы: «В текстах последних пяти лет мы наконец-то становимся предельно аутентичными, потому что только будучи собой, можно выстоять в этой войне. Если мы такие же, как другие, мы проиграем. Когда же мы являемся собой — народом, берущим начало в государстве Русь под Софией Киевской, проходящим через Гетманщину и УНР вплоть до сегодняшнего дня, — мы аккумулируем весь этот исторический опыт. Именно война породила эту актуальную книгу, и общество инстинктивно хватается за нее. Оно ищет в ней то, за что уже сейчас у него есть основания себя уважать. Не за безгрешность — ангелы живут на небе, а на земле мы такие, какие есть, — а за ощутимую, осязаемую стойкость здесь и сейчас».

Этот процесс взросления Демская очерчивает масштабной библейской аналогией. По ее убеждению, нынешние дискуссии вокруг списка — лишь переходный этап великого исторического маршрута: «Мы завершаем свои сорок лет блуждания по пустыне. Подходит к концу сорокалетний цикл нашего коллективного выхода из плена, из колониального рабства. Нам сейчас тридцать пять, впереди еще пять лет — и мы уже намного ближе к свету, чем к тьме. Мы уже победили, потому что если сегодня мы позволяем себе огрызаться и ломать зубы империи, то только потому, что знаем, над чем стоим. И мне безумно интересно, каким будет список к сорокалетию нашей Независимости. Мне кажется, что за эти годы появятся и утвердятся тексты, которые сумеют перерасти свою эпоху — подобно тому, как когда-то «Абетка» Ивана Малковича, изданная десятилетия назад, опередила свое время и заложила фундамент для тех людей, которые сегодня идут в книжные магазины».

В конечном итоге проект «35 знаковых изданий Независимости» выполнил функцию не столько списка «высокой полки», сколько диагностического зеркала нации. Кажется, что сейчас общество видит лидерами и знаками тексты, в которых узнает свою сегодняшнюю боль, свою борьбу и право на самобытность. А вопрос расхождений между выбором читателей и оценкой экспертов — это свидетельство того, что украинская литература позволила себе быть массовой, разной, противоречивой и свободной. Мы действительно выходим из пустыни. И если впереди нас ждут тексты, способные перерасти десятилетия, то путь к ним пролегает именно через эти, прочитанные здесь и сейчас, страницы тридцати пяти избранных.

Поделиться сюжетом

Источник материала

Зеркало недели

Оригинальная версия

Упоминаемые персоны