Топливо в Украине будет. Вопрос — как изменится его цена?

Стабильна ли ситуация с топливом в Украине? По наличию — да, по цене — нет. Страна почти полностью импортирует бензин и дизель, поэтому вместе с топливом покупает чужие кризисы. Поэтому главный вопрос не в том, будут ли работать заправки, а в том, сколько будет стоить литр и от чего зависит эта цена.

Цена на украинской АЗС формируется на трех уровнях, и первый уровень — мировой. После того как в конце февраля из-за войны США и Израиля с Ираном Ормузский пролив фактически закрылся, мир лишился значительной части нефти из Персидского залива. Самым дефицитным стал дизель. В конце сентября, по данным аналитической компании Kpler, экспорт нефти с Ближнего Востока, включая обходные маршруты через Красное море, вышел на довоенный уровень, но в октябре, по данным Reuters, количество атак на суда в Ормузе стало максимальным за время наблюдений. Поэтому 26 октября нефть Brent стоила около 116 долл. за баррель — на 18% дороже, чем месяц назад. Таким образом, каждый новый удар в Заливе быстро бьет по цене дизеля.

Второй уровень — европейский, потому что Украина закупает топливо по европейским котировкам. А их все в большей степени определяют США: летом, по данным компании по отслеживанию танкеров Vortexa, на американский дизель приходилась половина морского импорта дизеля в Европу из-за пределов региона.

Согласно совместному заявлению США и Евросоюза от 21 августа 2025 года, закрепившему июльскую договоренность Дональда Трампа и Урсулы фон дер Ляйен, ЕС «намерен» закупить у США сжиженного газа (Liquefied Natural Gas, LNG), нефти и ядерного топлива на сумму 750 млрд долл. до конца 2028-го, то есть в среднем по 250 млрд долл. в год. Для сравнения: в 2024-м ЕС импортировал из США нефти, газа и угля примерно на 76 млрд долл. Цель рассчитывается в долларах, поэтому дорогой дизель приближает ее без роста объемов.

В то же время в преддверии выборов в Конгресс 3 ноября Вашингтону нужно дешевое топливо дома: министр финансов США Скотт Бессент призвал Европу «немедленно» открыть резервы, а Франции, Германии, Италии, Ирландии и Британии Вашингтон угрожал запретом на экспорт американского дизеля. Европа ответила осторожно: 2 октября страны G7 (Group of Seven, «большой семерки») согласовали высвобождение 100 млн барр. резервов, а ЕС поставил условием дальнейших высвобождений отказ США от запрета на экспорт. Таким образом, цена для украинского водителя частично пишется в торгах между Вашингтоном и Брюсселем.

Третий уровень — украинский. Акциз на дизель в этом году, согласно Налоговому кодексу, составляет 253,8 евро за 1000 л и пересчитывается в гривню по курсу НБУ на первый день квартала: на 1 октября это 50,72 грн за евро, то есть около 12,9 грн за литр. Поэтому каждое ослабление гривни к евро автоматически удорожает топливо. НДС 20% начисляется сверх акциза: с литра за 104 грн это еще около 17,3 грн. Итого — почти 30 грн, то есть 29% цены.

Результат всех трех уровней: по данным консалтинговой группы «А-95», с 28 февраля по 15 сентября средний дизель подорожал с 62,96 до 97,06 грн/л, то есть на 54%, а 26 октября, по данным «Главкома», стоил в крупнейших сетях от 101,90 грн/л в «Укрнафте» до 106,90 грн/л в WOG. Своей цены на топливо у Украины нет: она импортирует европейскую, умноженную на курс и налоги.

Кто нас обеспечивает? По данным «А-95», за девять месяцев этого года Украина импортировала 4,7 млн тонн дизеля, что на 3% больше, чем в прошлом году, и более 2 млн тонн из них дала Польша. Польский концерн ORLEN со своих заводов в Польше и Литве отгрузил 1,3 млн тонн. В сентябре общий импорт сократился на 21%, до 537 тыс. тонн, среди причин — более слабый спрос из-за рекордных цен. Польша дала 202,6 тыс. тонн, Литва — 65,9 тыс. тонн, то есть вместе половину всего объема. Румыния в сентябре была вторым поставщиком со 156,7 тыс. тонн — почти столько же, как год назад. При этом поставки из Греции упали со 135,6 тыс. до 40,8 тыс. тонн, а из Турции — с 50,9 тыс. до 6,1 тыс. тонн, поскольку южное топливо подорожало. Цепочка поставок работает, но все больше держится на Польше и Литве.

Самый вероятный сценарий на зиму следующий: физического дефицита не будет, но цены останутся высокими. Его устойчивость покажут пять индикаторов:

• первый — котировки Brent и европейского дизеля: новое обострение в Ормузе дойдет до украинских АЗС с задержкой в несколько недель;
• второй — курс гривни к евро;
• третий — стабильность польско-литовского маршрута и российские удары по нефтебазам и АЗС;
• четвертый — решение Вашингтона после 3 ноября: введет ли он запрет на экспорт дизеля и усилит ли давление на европейские резервы;
• пятый — действительно ли Европа высвободит резервы.

Если одновременно ухудшатся три из пяти, ждем нового скачка цен; если нет — рынок пройдет зиму без потрясений.

Что делать Украине?

В первую очередь — реальные запасы. 2 сентября министр энергетики Денис Шмыгаль заявил только, что запасов «достаточно для обеспечения текущего уровня потребления», и сообщил о запуске экспериментального проекта подземных хранилищ топлива. Но «текущее потребление» — это не 90 суток запаса, которых требует ЕС. Закон о минимальных запасах позволяет хранить половину нормативного объема за рубежом, однако свободных резервуаров в Польше и Румынии нет, поэтому нужны межправительственные соглашения о строительстве или аренде емкостей.

Также необходимы дополнительные маршруты обеспечения. В частности, расширение железнодорожной и речной логистики через Румынию, о котором, по словам Шмыгаля, уже есть договоренности с Бухарестом, и американский ресурс, ведь «Укрнафта» еще в апреле получила первые партии дизеля из США.

Не менее важной остается и дипломатия. Украина должна добиваться участия в скоординированных решениях ЕС и Международного энергетического агентства (МЭА) по резервам, чтобы в кризис быть участником, а не просителем. Зависимость от политической воли соседей не исчезнет, но ее снижают количеством маршрутов и собственными запасами, а не дружбой с отдельными правительствами.