Облавы на улицах и миллионные бонусы: как Россия проводит скрытую мобилизацию — Foreign Policy

Несмотря на отсутствие новых указов о мобилизации в России, она продолжается непрерывно с 2022 года. Новая волна происходит незаметно для большинства граждан: вместо общенационального призыва власти прибегают к уличным рейдам, шантажу должников и рекордно высоким выплатам за контракты.

Об этом говорится в статье Foreign Policy.

Последствия мобилизации 2022 года в России оказались настолько масштабными, что многие решили: для президента Владимира Путина повторение такого шага было слишком рискованным даже в условиях авторитарного полицейского государства, где общественное мнение имеет ограниченное влияние. Именно поэтому накануне фиктивных парламентских выборов в России главным вопросом было не то, кто одержит победу, а не решит ли Кремль отложить очередную крайне непопулярную мобилизацию до завершения голосования.

С момента выборов прошло более пяти недель, однако нового указа о мобилизации до сих пор нет. В Кремле в течение всего этого времени отрицали существование таких планов. По подсчетам The Moscow Times, всего за три месяца до выборов такие возражения прозвучали 18 раз. 1 сентября Путин назвал слухи «собачьей чушью» и «информационной атакой». А 3 сентября заявил: «Сегодня нет ни одного сценария, который потребовал бы мобилизации».

Наблюдатели за Россией неоднократно иронически отмечали, что определенная информация якобы не соответствует действительности, пока ее не опровергнет Кремль. Показательным является случай 2022 года: за два дня до объявления Путиным мобилизации тогдашний председатель комитета Госдумы по обороне Андрей Картаполов убеждал россиян, что нет причин опасаться такого развития событий.

С аналогичным категорическим возражением выступал и спикер Кремля Дмитрий Песков незадолго до того, как о мобилизации объявили официально.

Для новой мобилизации в России не обязательно издавать отдельный указ

Впрочем, на этот раз сам вопрос о возможном новом указе может быть ошибочно сформулирован. Отсутствие официального объявления совсем не означает, что Россия не проводит очередную волну мобилизации.

Ожидающие громкого объявления о новом наборе военнообязанных, после которого россияне массово начнут покидать страну, вероятно, могут не дождаться такого сценария. Причина проста: для проведения новой мобилизации Кремлю вообще не обязательно издавать отдельный указ.

Во-первых, предидущая мобилизация в России до сих пор юридически не завершена. В мае 2023 года Верховный суд РФ определил, что период мобилизации начинается со дня ее объявления и продолжается до момента официального прекращения соответствующим указом. Однако документа о ее завершении до сих пор нет, а российские власти продолжают принимать законодательные решения, опираясь на то, что мобилизация продолжается.

В частности, в июле Госдума РФ расширила категории осужденных, которые могут проходить военную службу. Принятый закон прямо касается периода «во время мобилизации, военного положения или в военное время». В августе Верховный суд РФ также использовал понятие «период мобилизации» как отягчающее обстоятельство, оставив в силе пятилетний приговор жителю Читы за комментарий в соцсетях. Таким образом, с юридической точки зрения Россия непрерывно находится в состоянии мобилизации с 2022 года, поэтому Путину не нужно издавать новый указ.

Как РФ набирает в армию новых бойцов — большие выплаты

В то же время Кремль пока не оказался в ситуации, когда дефицит личного состава заставляет его отказаться от методов пополнения армии, которые до сих пор давали результат. Речь идет прежде всего о крупных финансовых выплатах и ситуативном принуждении вместо нового масштабного общенационального призыва.

Несмотря на значительные потери российской армии в Украине — около 30 тыс. военных ежемесячно, а в отдельные месяцы до 40 тыс., — вербовка в армию продолжается, хотя и сталкивается со все большими трудностями.

По оценке Яниса Клуге, анализирующего динамику российского набора по выплатам из региональных бюджетов, за первые девять месяцев 2026 года Россия заключила около 263 тыс. новых контрактов. За аналогичный период 2025 года этот показатель составлял 292 тыс. В сентябре российская армия набирала в среднем около 1000 контрактников в день.

При этом финансовые стимулы для военных продолжают расти. Средний единовременный бонус за подписание контракта уже приблизился к 2 млн руб. (около 25 тыс. долл.). Это примерно на 30% больше, чем годом ранее. Например, в Ханты-Мансийском регионе Сибири единовременная выплата за контракт эквивалентна примерно 30 средним месячным зарплатам местных жителей.

Ситуативная принудительная мобилизация в РФ — мужчин хватают на улицах

Поскольку добровольный набор уже не способен полностью компенсировать потери российской армии на фронте, власти все активнее используют принудительные методы вербовки.

С июня независимые российские медиа фиксировали случаи рейдов, во время которых мужчины задерживались прямо на улицах или рабочих местах. По данным СМИ, это делали люди в штатском, которые передвигались автомобилями без опознавательных знаков, а иногда — с номерными знаками региональных органов власти. После задержания мужчин доставляли в военкоматы, где под давлением заставляли заключать контракты.

В конце августа три организации, оказывающие юридическую помощь, сообщили «Верстке» о жалобах по меньшей мере из 17 российских регионов. В то же время горячая линия «Идите Лесом», которая помогает людям избегать призыва, в августе получила втрое больше обращений, чем за тот же месяц 2025 года.

По словам директора организации Григория Свердлина, во время таких рейдов вербовщики чаще всего выбирают мужчин из бедных и отдаленных регионов. Особенно вербовщиков интересуют люди, у которых есть долги, которые находятся под следствием или оказались в других жизненных обстоятельствах, которыми можно воспользоваться для принуждения к подписанию контракта.

В Нижнем Тагиле, по сообщениям, власти платили частным «вербовщикам» по 400 тыс. руб. за каждого доставленного мужчину. Местный прокурор посетовал, что к этому бизнесу присоединились криминальные группировки и коррумпированные полицейские.

Клуге сообщил CNN, что принуждение такого типа, вероятно, не координируется из Москвы, устанавливающей только для каждого региона квоты на набор. Переводя ответственность на губернаторов, работодателей и частных агентов и не задавая вопроса о том, каким образом выполняются установленные показатели, Кремль, а особенно Путин, избегает прямой ассоциации с этими злоупотреблениями.

Непрерывный призыв срочников в России

Граница между обычными срочниками и воюющими контрактниками также стирается. С января Россия проводит непрерывный призыв: призывные кампании продолжаются в течение всего года, а отправка военнослужащих в подразделения происходит каждую весну и осень.

Генштаб Вооруженных сил России заявил, что около 120 тыс. срочников осеннего призыва начали отправляться в свои подразделения 10 октября, и якобы ни одно из них не направляется в Украину. В то же время Путин неоднократно обещал не отправлять срочников или резервистов воевать. Однако только через шесть месяцев после того, как диктатор впервые дал такое обещание в марте 2022 года, резервистов призвали. Так же срочников, только что закончивших учебу, в августе 2024 года отправили отражать украинское наступление в Курской области, где многие из них погибли или попали в плен.

Утверждение, что срочники-подростки или 20-летние не отправляются воевать и погибать в Украине, технически остается правдивым, но не отражает сути проблемы, поскольку на них регулярно оказывают давление, чтобы они подписывали контракты. Эти контракты фактически становятся бессрочными из-за указа о мобилизации 2022 года, который до сих пор действует и делает для них практически невозможным увольнение со службы.

Другими словами, подписание контракта по принуждению устраняет то различие, на котором основывается обещание Путина молодым срочникам и их семьям. В августе «Идите Лесом» зафиксировала десятки обращений от срочников и их родственников, которые сталкивались с уговариваниями, угрозами или еще худшим обращением.

РФ мобилизует жителей бедных и отдаленных регионов

Люди, которые сегодня становятся основной целью мобилизационных мероприятий в России, в значительной степени относятся к тем же группам населения, что и в 2022 году. Во время предыдущей мобилизации непропорционально много мужчин призвали из республик, где этнические россияне не составляют большинство. Среди них были Бурятия, Дагестан, Тыва и Якутия.

Экономические условия в этих регионах — бедность, высокий уровень безработицы, низкие доходы и ограниченное количество альтернатив трудоустройству — в сочетании с большими единовременными выплатами за контракт делали военную службу для местных жителей сравнительно привлекательной. В то же время именно там после объявления мобилизации происходили масштабные протесты женщин против войны, на которые российские власти отвечали особенно жесткими репрессиями.

Похожую географию имеет и нынешняя кампания по принудительному набору. Рейды, прежде всего, охватывают бедные, отдаленные и административно маргинализованные территории, в частности Пензу и Ижевск. В то же время практика уже распространилась и на большие города: мужчин призывного возраста начали останавливать прямо на улицах Москвы.

Путин может формально объявить мобилизацию — какими будут последствия

В то же время, нынешняя ситуация не означает, что формального объявления новой мобилизации точно не будет. Если положение российских войск на фронте значительно ухудшится либо количество желающих заключать контракты резко сократится, Путин может принять соответствующий указ.

Однако такой шаг будет фактически означать публичное признание провала нынешней системы скрытого набора. Кроме того, общенациональное объявление мобилизации в РФ снова может повлечь за собой шок среди населения и спровоцировать массовый выезд россиян за границу, как это произошло в сентябре 2022 года.

Пока же Россия будет продолжать пополнять свою армию по нынешней схеме: вербовщик, заинтересованный в выполнении установленной квоты и получении вознаграждения, задерживает мужчин и насильно сажает их в незаметный фургон с тонированными окнами где-то в захудалом постиндустриальном городе за тысячи километров от Москвы.