Налог на интеллект: власть имущие решили, что работать головой почти ничего не стоит

Заложенный в Национальной стратегии доходов принцип — разные ставки для различных видов деятельности ФЛП — в ходе публичного обсуждения уже обретает конкретные очертания. Для части поставщиков услуг обсуждается повышение единого налога с 5 до 10% без НДС и с 3 до 6% с уплатой НДС. Среди потенциальных адресатов — программисты, юристы, бухгалтеры, консультанты, инженеры и специалисты по рекламе.

Но почему именно 10%? Какая структура доходов и расходов этих предпринимателей делает обоснованным именно удвоение ставки? Национальная стратегия определяет направление реформы, но такой расчет не содержит. Не удалось найти его и в доступных публичных пояснениях Минфина по предложенному повышению. Нам сообщают, как могут измениться правила, но не показывают, из каких экономических показателей получили новую ставку.

В то же время в экспертной дискуссии аргументация сводится к двум тезисам. Во-первых, профессиональные услуги считают высокорентабельными: в отличие от торговли или производства, здесь значительно меньше потребность в закупке товаров и материалов. Во-вторых, упрощенка позволяет облагать налогом вознаграждение за такой труд существенно ниже, чем в случае оформления трудовых отношений. Отсюда и вывод: повышение ставки должно приблизить налоговую нагрузку и ослабить стимулы работать через ФЛП вместо найма.

Однако меньшие материальные затраты еще не означают, что остальная выручка — прибыль. А разница в налогах не показывает, сколько в итоге остается человеку, если в одном случае условия его работы обеспечивает работодатель, а в другом он финансирует их сам. Поэтому, прежде чем выравнивать ставки, необходимо сравнить не только налоги, но и то, что ими в этой дискуссии заслонили: расходы и обеспечение труда.

Представим двух юристов одинаковой квалификации. Один работает в фирме с окладом 100 тыс. грн, другой ведет независимую практику и получает столько же за полный месяц оказания услуг.

На первый взгляд, преимущество ФЛП очевидно. Из зарплаты работника после 18% НДФЛ и 5% военного сбора остается 77 тыс. грн. У предпринимателя после уплаты 5% единого налога, 1% военного сбора и минимального ЕСВ — около 92,1 тыс. Разница в зарплате с наемным работником — более 15 тыс. грн. Казалось бы, вот она, выгода.

Но эти суммы означают разное. Работник получает деньги за свой труд, а нужные для работы программы, помещения и поездки в нашем примере (и в реальности тоже) оплачивает предприятие и уменьшает свой доход до налогообложения на эти суммы. ФЛП получает от клиентов деньги, из которых все это еще нужно приобрести. Именно эти поступления называют выручкой. Для личных потребностей он может использовать только то, что останется после налогов и необходимых рабочих расходов.

Что именно покупает независимый юрист? Правовую базу, офисные программы, подписку на ИИ — вместе около 5,8 тыс. грн в месяц в нашей смете по ценам октября 2026 года. Для управления задачами достаточно бесплатной Asana. Обучение и профессиональное членство добавляют около 360 грн. Еще 4,7 тыс. — рабочее место в коворкинге всего на семь дней ежемесячно, небольшой рекламный бюджет, хостинг и домен сайта. Ведь ФЛП должен не только выполнить работу, но и найти того, кто ее закажет.

Добавим четыре рабочие поездки в год. На каждую предусмотрим 2 тыс. грн на дорогу, три ночи в отеле по 2 тыс. и четыре дня по 700 грн ежедневных расходов. Вместе — 43,2 тыс. грн за год. Работнику такие расходы покрывает фирма, наш независимый консультант финансирует их сам.

Следовательно, рабочее обеспечение стоит ФЛП около 14,5 тыс. грн в среднем в месяц. Это еще без компьютера, бухгалтера и банковских комиссий. Из первоначальных 92,1 тыс. грн остается примерно 77,6 тыс. — почти столько же, сколько у работника. Налоговое преимущество практически исчезло еще до того, как ФЛП пошел в отпуск.

А отдыхать и болеть могут оба. Заложим каждому 24 календарных дня отпуска и два отдельных больничных по десять дней. Работник получает отпускные, а при достаточном страховом стаже — больничные на основе своей зарплаты. ФЛП во время отсутствия услуги не предоставляет, поэтому и оплаты за эти дни не получает. Страховая выплата ему полагается, но из минимальной базы и только с шестого дня каждого случая. В нашем примере это около 2,1 тыс. грн после налогов за обе болезни вместе. При этом сам взнос — около 1,9 тыс. грн ежемесячно — предприниматель платит за свой счет. У работника ЕСВ из зарплаты не удерживают: его платит работодатель.

Таким образом, сравнивать стоит целый год, а не один месяц без перерывов. При одинаковом календаре работы консультант с тарифом 100 тыс. грн получает от клиентов уже не 1,2 млн, а около 1,05 млн грн за год. Работнику же, кроме отработанного времени, оплатили отпуск и болезнь.

Настоящий результат противоположен первому впечатлению: при номинальных 100 тыс. грн у работника для себя на 10,6 тыс. больше. После удвоения единого налога разрыв вырастет примерно до 15 тыс. грн. То есть даже сегодня при довольно скромных рабочих расходах из 100 тыс. грн, заработанных за месяц, всего 66 тыс., которые сейчас остаются ФЛП, — вознаграждение за его собственный труд, против 76 тыс. грн у наемного работника.

Конечно, это не означает, что каждый ФЛП зарабатывает меньше работника. Более дешевые инструменты, работа дома, меньше поездок или более высокий тариф изменят результат. Но и вывод о сверхприбылях только из сравнения налоговых ставок не выдерживает проверки: более низкий налог еще не означает, что после оплаты всего необходимого человеку останется больше денег.

Подобное сравнение можно провести и для программистов, хотя смета будет другой.

Остается еще один аргумент сторонников повышения — борьба со злоупотреблениями упрощенкой. Но независимая профессиональная практика, скрытый наем и фиктивные услуги — три разных явления. Прежде чем перекладывать проблемы налогового администрирования на бизнес, нужно выяснить, какую именно проблему необходимо решить.

Когда человек только называется предпринимателем, а фактически работает под руководством заказчика и пользуется гарантиями работника, необходимо проверять природу этих отношений. Международная организация труда предлагает ориентироваться именно на фактические обстоятельства: подчинение, включенность в организацию, право на ежегодный отпуск и другие признаки найма. Повышение налога само по себе не устраняет подмену трудового договора. При этом настоящий независимый консультант будет платить больше, хотя никаких трудовых гарантий от этого не получит.

Другая ситуация — когда услуги вообще не было, а документы о ней необходимы только для вывода средств. Допустим, искусственный интеллект действительно облегчает создание таких «консультаций». Но в таком случае проблема заключается в установлении реальности операции, а не в профессии исполнителя. Более высокая ставка может сделать схему дороже, но не поможет отличить настоящую консультацию от документа, за которым ничего не стоит.

Более того, выборочное повышение создает риск переноса фиктивных операций в категории с более низкими ставками — например, ремонт или уборка. Так что схему можно адаптировать, а добросовестный предприниматель получит вполне реальное увеличение расходов. Именно этот риск необходимо оценить, прежде чем объявлять удвоение ставки инструментом детенизации.

В противном случае повышение рискует стать налогом на интеллект: дополнительной платой за выбор самостоятельно зарабатывать знаниями. Для кого-то это может означать отказ от открытия собственной практики, для кого-то — перенос деятельности за границу, а при соответствующих обстоятельствах и смену налогового резидентства. Это не прогноз неизбежного оттока, но вполне уместный вопрос к авторам реформы: учли ли они возможную потерю налогоплательщиков, когда рассчитывали поступления от более высокой ставки?

Поэтому дискуссии нужен не очередной спор о том, кому живется слишком хорошо, а расчеты, которые можно проверить. Изменения необходимо начинать с убедительного обоснования. Прежде чем множить ставку на два, надо научиться считать экономику. С последним у кого-то, кажется, не очень получается.