Польский Хэллоуин не закончился: почему призраки политического кризиса снова пугают Варшаву

В Польше в этом году Хэллоуин начался досрочно. В ночь на 31 октября у Конституционного трибунала в Варшаве собрались почти все польские правые. Президент Кароль Навроцкий прервал поездку в Сенегал и срочно вернулся в столицу. Полиция охраняла здание, а лидер партии «Право и справедливость» (ПиС) Ярослав Качиньский объявил, что в стране происходит государственный переворот.

Словом, вместо традиционных хэллоуинских переодеваний поляки получили политический маскарад, где все выступали в костюмах защитников Конституции. Среди них оказались политики, при правлении которых начался десятилетний кризис.

Поводом для ночного действа стало решение судьи Анны Корвин-Петровской временно отстранить от исполнения обязанностей главу Трибунала Богдана Свенчковского и его заместителя. Свенчковский, бывший соратник экс-министра юстиции и генпрокурора Збигнева Зебро, отказался подчиниться, поскольку не признает судейских полномочий самой Корвин-Петровской. Президент в этом конфликте встал на сторону Свенчковского, а правительство Дональда Туска настаивало, что речь идет о восстановлении законности. Поэтому в учреждении, которое должно окончательно разрешать споры о соответствии законов Конституции, политики не смогли договориться даже о том, кто именно — судья.

Истоки этой истории уходят в 2015 год. Тогда «Гражданская платформа» и Польская крестьянская партия перед выборами избрали пятерых судей, хотя имели право заполнить только три места. После победы партия «Право и справедливость» Ярослава Качиньского отменила все пять назначений и провела своих кандидатов. Появились так называемые судьи-дублеры, а последующие изменения превратили Трибунал в одну из главных причин конфликта польских властей с европейскими институциями. Когда Туск вернулся в правительство в 2023 году, выяснилось, что изменить последствия предыдущего вмешательства значительно сложнее, чем выиграть выборы. В 2026-м Сейм избрал восемь новых судей, но президент Навроцкий признал лишь троих, которые принесли присягу в его присутствии. Остальных руководство Трибунала не допустило к работе. И даже октябрьское заключение Венецианской комиссии о том, что президент не может блокировать выбор Сейма, не сняло споры.

Но в этой истории меня больше всего заинтересовал даже не сам Трибунал, а те, кто собрался на ночной протест возле него. Ярослав Качиньский, Матеуш Моравецкий, Славомир Менцен, Кшиштоф Босак и Гжегож Браун. Еще недавно они конкурировали между собой и обменивались резкими обвинениями, а теперь оказались рядом, протестуя против действий правительства Туска. Но одна совместно проведенная ночь, как бы пикантно это ни звучало, еще не означает рождения единого правого лагеря. Менцен даже специально подчеркнул, что не поддерживает ни Туска, ни Качиньского. Единственное, что показало это событие, — насколько удобным объединяющим фактором для польских правых остается нынешний премьер.

Особая роль в этом политическом спектакле досталась Навроцкому. Он не возглавляет ни одной правой партии, а потому может объединять различные круги, не разрешая их споры. Ночной приезд в Трибунал дал возможность президенту продемонстрировать солидарность с правыми. Уже в субботу он сменил декорации на Президентский дворец и пригласил политиков на консультации. Причем пришли не только Качиньский, Моравецкий, Менцен, Босак и Браун, но и представители правительственной коалиции — вице-премьер Владислав Косиняк-Камыш, Шимон Головня из «Польши 2050», а также лидер оппозиционной партии «Разом» Адриан Зандберг. «Гражданская коалиция» и «Новая левица» во встречах не участвовали. Так Навроцкий попытался превратить роль участника конфликта в роль его посредника, но сложно быть арбитром, когда сам не признаешь часть судей.

После разговоров предложения оказались разными. Головня призвал президента и премьера к диалогу. Зандберг предложил перезапустить Трибунал на новых конституционных принципах. Босак заговорил о досрочных выборах, а Моравецкий — о вотуме недоверия Туску и создании временного правительства, хотя необходимого парламентского большинства для этого нет. Итак, несмотря на все попытки, Навроцкий так и не смог получить общее решение.

Вся эта ситуация вызывает вопрос, а не подарили ли Туск и его окружение своим противникам именно то, чего правым в последнее время не хватало? Общее дело, общего противника и чрезвычайно эмоциональную картинку для избирателей. Спор о том, как допустить судей к работе, превратился в спектакль о якобы государственном перевороте. Это, конечно, не оправдывает ошибок Качиньского, но дает ему возможность перенести ответственность за сам кризис на нынешнее правительство. В то же время к Туску тоже есть вопросы по поводу методов возобновления работы Трибунала. Когда недавно правящая коалиция избрала судьей Трибунала бывшего министра и близкого соратника премьера Мацея Берека, политолог Антони Дудек обвинил Туска в повторении практик Качиньского. По мнению Дудека, вместо освобождения Трибунала от политического влияния оба лагеря пытаются получить над ним контроль. И действительно, насколько убедительно звучит обещание независимого суда, если правящее большинство назначает туда человека, которого премьер называл своей «правой рукой»?

Тем более что критика действий власти прозвучала не только со стороны оппозиции. Профессор права Варшавского университета Марцин Матчак, который не скрывает своего негативного отношения к Свенчковскому, заявил, что не видит надлежащего правового основания для его временного отстранения. По его мнению, восстанавливать верховенство права сомнительными методами опасно, потому что созданный сегодня прецедент завтра использует другое большинство. Хельсинкский фонд прав человека тоже поставил под сомнение законность такого отстранения, хотя и поддерживает право новоизбранных судей работать. То есть необходимость исправить последствия политики ПиС не оправдывает любой метод. При этом четверо бывших глав Трибунала — Анджей Золль, Марек Сафьян, Ежи Стемпень и Богдан Здзенницкий — поддержали действия новоизбранных судей, направленные на возобновление работы учреждения.

Вечером 31 октября Туск ответил телевизионным обращением, сравнив предложения о компромиссе с идеей разделить украденную сумочку между вором и его жертвой. Эта аналогия показывает, что нельзя делать вид, будто ответственность за подрыв независимости Трибунала одинакова для всех, или предлагать ПиС часть судейских должностей в качестве платы за признание остальных. Однако премьер фактически поставил в один ряд две разные вещи — торг за влияние и договоренность о независимых правилах. Отказаться от первого вполне логично. Отказываться от второго значило бы согласиться с тем, что каждое следующее большинство продолжит определять законность суда исходя из своей политической выгоды.

Собственно, мне кажется, что в этом главный абсурд всей истории. ПиС называет себя последним защитником Конституции, хотя именно при ее правлении начался системный кризис Трибунала. Туск говорит о восстановлении независимого правосудия, но не избегает шагов, порождающих новые сомнения по поводу политического контроля. Навроцкий призывает к диалогу, хотя сам поддерживает одну из сторон спора. У каждого есть аргументы против оппонента, но ни один из них не может самостоятельно вернуть Трибуналу авторитет, который признают все.

Договариваться, конечно, сложнее, чем выступать перед камерами. Качиньскому пришлось бы признать последствия политики своей партии, Туску — обсуждать новые правила с теми, кого он обвиняет в разрушении старых, а Навроцкому — согласиться с тем, что защита Конституции не сводится к защите близкого ему политического лагеря. Накануне выборов уступку легко назвать предательством. Но компромисс не обязательно означает распределение Трибунала между партиями. Речь идет о правилах избрания судей, которые не позволят ни одному будущему большинству превратить его в свою собственность.

Для Украины этот вопрос очень важен, ведь речь идет о стабильности одного из наших важнейших соседей. Ведь польский политический Хэллоуин вряд ли закончится с первыми лучами солнца. Можно сменить охрану, открыть кабинеты, провести заседания и даже принять новые решения. Но как заставить другие государственные институты признать суд, полномочия которого они оспаривают?

Однако главный парадокс все-таки в том, что польские политики, которые годами боролись за право контролировать Конституционный трибунал, теперь наперегонки уверяют, что защищают его независимость. И пока они не согласятся с тем, что суд не должен принадлежать ни одному из них, призраки 2015 года будут возвращаться снова и снова.