Глава комитета по вопросам свободы слова Ярослав Юрчишин: «За судебное давление придется заплатить»

Рассказать о сомнительной закупке, выступить против застройки или обнародовать сведения о доходах чиновника — и получить иск с требованием миллионной компенсации. Для человека, у которого нет команды адвокатов, даже перспектива такого процесса может стать поводом отказаться от публичной критики. А если дело уже попало в суд, победа через несколько лет не вернет время и ресурсы, потраченные на защиту.

Именно на истощение оппонента рассчитаны SLAPP — стратегические иски против гражданского участия. Их опасность заключается в том, что инструментом давления становится сам судебный процесс. Последствия чувствует не только ответчик: другие журналисты и жители громад, наблюдая за его делом, могут решить не затрагивать подобные темы. Общество лишается информации, необходимой для контроля над властью и использованием публичных средств.

30 сентября 2026 года в Верховной Раде зарегистрировали законопроект №16117 «О защите лиц, осуществляющих общественное участие, от явно необоснованных исков или злоупотреблений судебным процессом». Документ, который сейчас прорабатывают в комитете, должен дать судам специальные механизмы противодействия такому давлению. Его подготовка связана и с приближением Украины к европейским стандартам: в 2024 году ЕС принял анти-SLAPP-директиву 2024/1069.

В то же время вокруг предложенных изменений возникла дискуссия. Не получат ли журналисты и активисты фактический иммунитет от ответственности? Как отличить попытку заставить человека замолчать от добросовестной защиты репутации?

О том, кого защитит законопроект, по каким признакам судьи смогут распознавать давление и почему только принятия закона будет недостаточно, поговорили с главой парламентского комитета по вопросам свободы слова, одним из авторов документа Ярославом Юрчишиным.

— Ярослав Романович, что послужило толчком к разработке анти-SLAPP-законопроекта именно сейчас? Какую проблему он должен решить?

— Злоупотребление судебными исками против общественных активистов и журналистов-расследователей — проблема, на которую уже реагируют в Европейском Союзе и странах Совета Европы. В 2024 году ЕС принял директиву, которая предусматривает механизмы раннего отклонения явно необоснованных исков против общественного участия.

Украина, пережившая тяжелые девяностые, потерявшая Георгия Гонгадзе и сегодня защищающая демократию с оружием в руках, должна была бы быть среди стран, которые активно защищают права журналистов.

Одна из историй, показавших потребность в такой защите, — судьба мальтийской журналистки Дафне Каруаны Галиции. Она расследовала коррупцию, в частности работала с «панамскими документами», и подвергалась многочисленным судебным преследованиям. После ее убийства в 2017 году семье еще приходилось участвовать в судебных процессах.

Мы предлагаем дать судам инструмент, который позволит выявлять злоупотребления раньше. Чтобы журналисты и активисты не тратили годы на то, чтобы доказывать, что они выполняют свою работу и сообщают общественно важную информацию. И чтобы суды не были завалены такими делами.

— Насколько масштабна эта проблема в Украине? Вы уже можете назвать количество таких исков?

— Пока можем говорить только об оценках. У нас нет законодательного определения SLAPP, а значит, нет и устоявшегося механизма подсчета. Введение такого определения — одна из базовых вещей, которые должен сделать законопроект. Оно нужно и судьям, и мониторинговым организациям.

На данный момент можно говорить о десятках дел. Когда начнем системнее их анализировать, количество может вырасти. Уже само привлечение внимания к проблеме побуждает журналистов и общественных активистов оценивать иски против себя: имеют ли они признаки SLAPP?

Речь идет, в частности, о судебных спорах вокруг расследований ZN.UA, Bihus.Info, «Слідства.Інфо», материалов Михаила Ткача, региональных медиа. Однако точное общее количество я сейчас назвать не готов.

— Почему такой иск может быть особенно опасен для регионального медиа?

— У крупных редакций могут быть свои юристы или возможность обратиться за помощью к профильным организациям. Если же речь идет о небольшом региональном издании, оно может просто перестать писать на определенную тему, чтобы не получить судебный иск.

Тогда местные жители не получат важную информацию. То есть последствия выходят за рамки конкретной редакции или конкретного журналиста.

— Критики говорят, что законопроект создаст иммунитет для журналистов и активистов. На кого на самом деле должны распространяться его гарантии?

— Законопроект не предусматривает, что им могут пользоваться только журналисты или общественные активисты. Любая общественно значимая деятельность, повлекшая злоупотребление правом на иск, может подпадать под его действие.

Никаких приоритетов или иммунитетов для кого-либо нет. Право обращаться в суд для защиты чести, достоинства и деловой репутации сохраняется. Сохраняется и ответственность за распространение недостоверной информации.

Вопрос, который решает наш законопроект, — противодействие злоупотреблению исками. Чтобы те, у кого есть власть или ресурсы, не использовали суд как механизм давления на других граждан. Например, когда после обнародования информации человек сначала получает угрозу «я тебя по судам затаскаю», а затем — иск на огромную сумму.

— Где проходит грань между общественно важной проблемой и личным конфликтом, который просто вынесли в публичное пространство?

— Для оценки общественного интереса мы можем опираться, в частности, на законодательство о доступе к публичной информации. Важно, касается ли информация общества и влияет ли она на других людей.

Но окончательное решение останется за судом: действительно ли речь идет об общественно значимой информации, или кто-то пытается прикрыть анти-SLAPP-механизмом личный конфликт. Точно так же суд будет решать, является ли конкретный иск злоупотреблением.

Закон должен дать судье критерии, с которыми он сможет сопоставлять обстоятельства дела. Среди них — предварительные угрозы судебного преследования, абсурдно большие суммы требований, подача многочисленных исков.

— Но как будет работать анти-SLAPP-механизм, если истец опирается на действующий закон и практику Верховного суда? Часть четвертая статьи 296 Гражданского кодекса ограничивает возможность обнародовать имена подозреваемых до вынесения обвинительного приговора. В то же время украинские СМИ ежедневно называют имена фигурантов уголовных дел, в частности дел о топ-коррупции. Однако иски за это получают, среди прочих, редакции, которые систематически расследуют коррупцию. Например, подозреваемый по делу так называемых адвокатов-хакеров Дмитрий Борзых судится с ZN.UA и журналисткой Инной Ведерниковой. Не создает ли такая ситуация возможность для избирательного давления на СМИ?

— Да, статья 296 Гражданского кодекса Украины при определенных обстоятельствах может использоваться в качестве правового основания для SLAPP-исков. Но было бы неправильно утверждать, что любой иск, основанный на этой статье, автоматически является SLAPP. Проблема заключается в необходимости обеспечить справедливый баланс между правом человека на неприкосновенность частной жизни и правом общества на получение информации, представляющей общественный интерес.

Статья 29 Закона Украины «Об информации» предусматривает возможность распространения информации с ограниченным доступом, если она общественно необходима, а право общественности знать перевешивает потенциальный ущерб от ее распространения. Такой подход отражен и в практике Европейского суда по правам человека.

Если вы имеете в виду постановление Верховного суда от 10 сентября 2025 года по делу №757/19417/23, то, к сожалению, хотя суд и сослался на статью 29 Закона «Об информации», он не провел надлежащий анализ ее соотношения с частью четвертой статьи 296 ГК Украины. В частности, суд не рассмотрел достаточно подробно, может ли распространение общественно необходимой информации составлять исключение из ограничения на обнародование имени подозреваемого.

На мой взгляд, выборочной была и ссылка на практику ЕСПЧ. Верховный суд использовал решение по делу Fatullayev v. Azerbaijan, подчеркнув презумпцию невиновности, но недостаточно учел практику в отношении баланса между правом на частную жизнь и свободой выражения взглядов.

В частности, в деле Axel Springer AG v. Germany, касавшемся обнародования имени актера, задержанного по подозрению в совершении уголовного преступления, ЕСПЧ установил нарушение свободы выражения взглядов вследствие ограничения публикации. Практика ЕСПЧ не предусматривает автоматический запрет на обнародование имен подозреваемых, а требует оценки конкретных обстоятельств дела и общественного интереса.

— То есть самого анти-SLAPP-закона недостаточно? Нужно отдельно менять статью 296 Гражданского кодекса?

— Да. На мой взгляд, целесообразно изменить часть четвертую статьи 296 ГК Украины, прямо предусмотрев возможность обнародовать имя подозреваемого или обвиняемого лица, если право общественности знать перевешивает потенциальный ущерб от распространения такой информации. Это нужно сделать отдельным законом, не смешивая соответствующие изменения с анти-SLAPP-инициативой.

В то же время анти-SLAPP-механизм может применяться, если ссылка на статью 296 ГКУ сопровождается другими признаками злоупотребления судебным процессом: явно несоразмерными требованиями о компенсации, многочисленными исками, использованием ресурсного преимущества истца или другими действиями, направленными на запугивание или истощение ответчика.

— Вы упомянули о «веерных» подачах. Как анти-SLAPP-механизм может реагировать на ситуацию, когда против журналиста подают сразу несколько похожих исков?

— Никто никому не запретит подавать иски. Это гарантированное законом право. И после принятия закона иски против общественного участия, скорее всего, останутся.

Но судья сможет учитывать, что иски аналогичного содержания и по аналогичному вопросу поданы в различные юрисдикции, возможно, даже за рубежом. Эта информация может помочь оценить, имеет ли дело признаки SLAPP, и применить механизм раннего прекращения производства.

Часть истцов, возможно, задумается, стоит ли начинать такой процесс, если у суда будет возможность быстро отреагировать на злоупотребления.

— Но даже если суд быстро закроет производство, издание или журналист уже потратит деньги на адвокатов. Кто возместит эти расходы? И сможет ли ответчик потребовать возмещения причиненного ущерба?

— Суд сможет применить механизм обеспечения будущих судебных расходов ответчика, в частности расходов на юридическую помощь. Если суд установит злоупотребление судебным процессом, он будет вправе возложить на истца судебные расходы в полном объеме независимо от результата разрешения спора.

Законопроект также предусматривает право потерпевшего требовать полное возмещение причиненных убытков, материального и морального ущерба. Разумеется, наличие ущерба, его размер и основания для ответственности необходимо будет доказать.

— А что помешает влиятельному истцу просто отозвать иск, когда он уже достиг своей цели — истощил редакцию? Предусмотрено ли наказание за такие злоупотребления?

— Отдельно предусмотрен штраф за злоупотребление судебным процессом против общественного участия — от 10 до 15 прожиточных минимумов для трудоспособных лиц. Эти средства будут взиматься в государственный бюджет, а не в пользу ответчика. Штраф не заменяет компенсацию расходов или причиненного вреда.

Еще одна важная гарантия: даже если истец решит отказаться от иска, изменить его предмет или основания или уменьшить требования, это не лишит ответчика права требовать применения мер защиты, в частности компенсации судебных издержек и ущерба. То есть у истца не должно быть возможности сначала использовать суд для истощения журналиста или активиста, а затем просто отозвать иск, чтобы избежать последствий.

Но ни одна гарантия не будет применяться автоматически только потому, что иск подан против журналиста или активиста. Суд должен установить соответствующие признаки злоупотребления.

— А если суд ошибочно признает иск злоупотреблением? Сможет ли истец обжаловать это решение?

— Да, возможность обжаловать решение суда первой инстанции сохраняется. Утверждение, что теперь против журналистов вообще нельзя будет подавать иски, не соответствует действительности.

Подавать иск можно. Но необходимо обосновать свои требования: что действительно была недостоверная информация, требующая опровержения или исправления. Мы создаем механизм реагирования на злоупотребления, а право истца на судебную защиту сохраняется.

— Если решение все равно будет принимать судья, насколько эффективным может быть закон в украинской судебной системе?

— Очень многое будет зависеть от готовности судей применять этот инструмент, их добропорядочности и судебной практики, которая сложится.

Можно провести аналогию с защитой разоблачителей. Потребовалось время, чтобы сложилась практика: кого признавать разоблачителем, кто может получить соответствующий статус и гарантии. И до сих пор нельзя сказать, что этот механизм работает идеально, — продолжается дискуссия о его совершенствовании.

Поэтому мы уже приступаем к работе с партнерами, в частности с «Платформой прав человека» и ACREC. Планируем встречи с судьями, журналистами, депутатами и их помощниками, чтобы разъяснить механизм и развеять мифы о якобы дополнительных привилегиях для журналистов.

К рабочей группе присоединялись и представители Верховного суда. Важно, чтобы формировалась практика, на которую могли бы ориентироваться суды первой и апелляционной инстанций.

— Украинский проект часто сравнивают с европейской директивой. Что вы позаимствовали, а что адаптировали к нашим условиям?

— Европейские подходы создают рамку, в частности в отношении раннего отклонения исков. В то же время важно учитывать национальный контекст.

У нас уже разработано достаточно прогрессивное законодательство о доступе к публичной информации — есть от чего отталкиваться. Мы использовали опыт юристов, которые систематически защищают журналистов и общественных активистов, в частности Института развития региональной прессы.

Еще до регистрации мы направили проект экспертам Совета Европы и ОБСЕ и получили положительные отзывы о реализации основных подходов.

Важно было учесть и то, что иски могут подаваться не только в Украине. Украинские журналисты работают в международных расследовательских командах, поэтому у суда должна быть возможность оценивать ситуацию с учетом аналогичных исков в других юрисдикциях.

Также проработан механизм, при котором ответчик приводит аргументы, почему он усматривает признаки SLAPP, а истец должен обосновать отсутствие таких признаков.

— Какими аргументами будете убеждать коллег в парламенте поддержать законопроект?

— В первую очередь это наше движение в Европейский Союз. Если хотим быть его членами, соответствующие механизмы рано или поздно придется внедрять.

Второй аргумент: эта защита может быть нужна и самим депутатам. В прошлом созыве были иски против Мустафы Найема, Сергея Лещенко и других депутатов, в которых я усматриваю признаки давления на общественное участие.

Еще один важный аргумент — разгрузка судебной системы. Мы постоянно слышим о нехватке судей и перегруженности делами. Так что нужно дать судам возможность раньше реагировать на злоупотребления, чтобы люди не тратили годы только на доказательство того, что информация о деятельности должностного лица имеет общественное значение.