Как Украине начать говорить с Китаем о мире

Переговорный трек об окончании войны в Украине оживился. Впервые за долгое время стороны договорились о локальном перемирии (Олешки). Трамп выражает надежду на скорый успех. Президент Зеленский встретился с Эрдоганом, и на встрече также обсуждался вопрос переговоров. Трёхсторонняя встреча рабочих групп возможна уже в первой половине ноября. РФ и США инициируют переговоры по Украине с Китаем. Но президент Германии после встречи с Си Цзиньпином заявил, что китайский лидер «ничего не знает о подготовке таких переговоров». Тем не менее китайский фактор важен. Особенно в том случае, если текущий формат, где США являются единственным посредником, в очередной раз продемонстрирует свою низкую эффективность. Но ведь «Китай не знает о подготовке встречи по Украине»? Логично. И это не означает нежелания КНР входить в процесс. Данный текст — о том, когда и как Китай может включиться в процесс и как Киеву наиболее эффективно коммуницировать с Пекином.

Общий формат, или Почему «нет» встрече РФ–США–КНР не означает «нет» в украинском вопросе

Текущий формат переговоров, или Почему КНР выжидает

Чтобы разобраться, стоит рассмотреть мотивацию США как инициатора процесса.

Вовлечённость администрации Трампа в вопросы российско-украинской войны стоит рассматривать в связке с более глобальными процессами. А именно вписывать её в логику действий президента США: это и стремление привнести бизнес-подход в политику, и смещение фокуса американской политики на доступ к ресурсам и защиту своих интересов. А также в контекст ключевого для Соединённых Штатов вопроса — конкуренции с Китаем и попытки трансформации мировой системы с возможным переходом к некоему аналогу двухполярного мира.

Для США в вопросе войны в Украине важно:

• Обеспечить «прибыльность» своей вовлечённости, причём на обеих сторонах конфликта. В Украине это уже подписанная сделка о ресурсах, а также расчёт на эксклюзивное положение в вопросах восстановления и доступ к средствам на эти цели (либо управление ими). В России — торговля, роль посредника в процессе снятия санкций и, как следствие, доступ к совместным проектам.
• Обеспечить себе место ключевого посредника в возвращении России в мировую экономику. То есть получить доступ к прибыли от торговли российскими ресурсами с третьими странами, а также от торговли технологическим оборудованием между третьими странами и РФ.
• Остановить усиление влияния КНР на экономику РФ и предотвратить превращение российской экономики в сырьевую базу для китайской.
• За счёт развития отношений с Россией и поддержки её экономики стимулировать попытки РФ вернуть своё влияние в ряде регионов, в первую очередь в Центральной Азии и на Кавказе. Это неизбежно приведёт к столкновению РФ и КНР и снизит темпы роста китайского влияния в мире. Говоря проще, «сыграть в Россию против Китая».

Для России такой формат крайне удобен, поскольку предусматривает выход из войны с относительно сильных позиций и возможность активно наращивать (возвращать) своё влияние на постсоветском пространстве. Причём на начальном этапе — при поддержке США.

Поэтому Путин в своих «мирных предложениях» придерживается тактики выдвижения ультиматумов, надеясь, что по части требований США вынудят Украину пойти на уступки.

Сложившуюся ситуацию нельзя назвать выгодной ни для Украины, ни для Европейского союза, поскольку возможные результаты трека при посредничестве США не предусматривают учёта европейских интересов. Кстати, именно этим отчасти обусловлена продолжающаяся поддержка Украины со стороны ЕС.

Ситуация невыгодна и Китаю: возможные результаты не только не учитывают китайских интересов, но и препятствуют реализации китайской политики на российском направлении, в Центральной Азии, на Кавказе и в Черноморском регионе.

Стоит также напомнить, что в 2023–2024 годах Украина при поддержке европейских государств пыталась создать основу для более широкого переговорного трека с множеством посредников. Тут уместно вспомнить инициативы в рамках Саммитов мира. И как раз 2024 год стал моментом, когда ряд ключевых мировых государств (в том числе КНР) публично обозначил собственные позиции по возможным мирным переговорам.

Но с начала 2025 года США перехватили инициативу, и Трамп делает всё возможное, чтобы сохранить за своей страной статус единственного посредника. Надо отметить, что пока успешно: европейские лидеры могут формулировать совместную с Украиной позицию по очередному «плану Путина», но за стол переговоров в качестве равноправных участников представители ЕС не допускаются.

В то же время практических результатов посреднической деятельности Дональда Трампа за последние два года нет. Война продолжается и, если учитывать интенсификацию воздушных ударов с обеих сторон, приобретает всё более масштабные формы.

Возникает запрос на трансформацию переговорных рамок. Со стороны ЕС есть интерес и попытки действовать (контакты скандинавских лидеров с Путиным). Есть заинтересованность Китая: «украинский вопрос» уже дважды затрагивался на встречах Трампа и Си. В случае безуспешности «американского трека» вопрос может быть поставлен достаточно резко — в виде настойчивого предложения расширить переговорные рамки.

На этом фоне инициатива Трампа и Путина провести консультации или переговоры с Си Цзиньпином не является попыткой изменить формат. Напротив, это лишь возможность «легитимизировать» продолжение переговоров при посредничестве США, а от КНР требуется только «согласие» либо «поддержка мирных инициатив». Для Китая подобная дипломатическая ловушка (ты не становишься участником процесса, но «поддерживаешь мирные инициативы», которые в будущем бьют по твоим интересам) неприемлема. Поэтому ответ председателя КНР на вопрос президента Германии предсказуем. Китай будет выжидать.

При каких условиях и когда КНР проявит активность

Чтобы понять позицию Китая, стоит вспомнить визит канцлера Германии Фридриха Мерца в Пекин в начале 2026 года. Немецкий гость напрямую затронул тему российско-украинской войны и возможного участия Китая в переговорах. В ответ Си Цзиньпин заявил, что война может закончиться переговорным процессом «с участием всех заинтересованных сторон».

Проще говоря, Китай готов входить в процесс, но не как второстепенный игрок, а как сторона, равная США по весу своего голоса. Теоретически такое возможно в ходе встреч Трампа и Си в начале 2027 года. Однако вариант с «двумя посредниками» для Китая тоже не самый выгодный. Если тема российско-украинской войны станет частью переговоров США и КНР, то она, извините за цинизм, превратится в предмет торга. То есть Китай может как получить некие бонусы, так и оказаться вынужден уступить по ряду других вопросов.

Поэтому идеальный для КНР сценарий — когда формат переговоров расширяется по инициативе ЕС и с участием европейских государств, которые (либо США) сами обращаются к Китаю с просьбой присоединиться к процессу в качестве заинтересованной стороны, способной повлиять на Россию. Это наиболее выгодный для Пекина вариант, поскольку он гарантирует и продвижение китайских интересов, и минимальные уступки США в вопросах двусторонних отношений. А также полностью разрушает концепцию Трампа «заработать на обеих сторонах конфликта, а потом сыграть в РФ против Китая».

Стоит отметить, что в 2026 году китайские дипломаты провели достаточно большую подготовительную работу: активность по линии КНР–ЕС (как с союзом в целом, так и с отдельными государствами) была существенно выше, чем в 2024–2025 годах. Причём в большинстве встреч с европейскими лидерами так или иначе затрагивалась война в Украине.

Украина–КНР: уроки китайского, или Четыре инициативы КНР

Таким образом, для Украины на данном этапе крайне важен вопрос возобновления (либо начала) предметных консультаций с Китаем по завершению российско-украинской войны. Это логично: если государство может стать посредником, желательно донести до него свою позицию как можно шире. Если же ты хочешь такого посредничества — ты обязан попытаться донести свою позицию.

Но, как и для США, для Китая российско-украинская война является лишь одним из элементов мировой политики, причём далеко не ключевым, поскольку тема № 1 для двух супердержав — создание безопасных рамок сосуществования. В случае с КНР есть и тема № 2 — формулирование «китайских предложений» по трансформации мирового порядка, которые сегодня укладываются в четыре «глобальные инициативы» Китая:

• Инициатива по глобальному развитию;
• Инициатива по глобальной безопасности;
• Глобальная цивилизационная инициатива;
• Инициатива по глобальному управлению.

Соответственно, риторика Украины должна учитывать озвученные Китаем позиции. В идеале — показывать, где и как завершение российско-украинской войны совпадает с продвигаемыми КНР инициативами и с китайскими интересами.

Самый простой пример, который, к моему удивлению, пока не использовал украинский МИД, — вопрос территориальной целостности. Напомню «12 пунктов» китайской позиции по урегулированию войны в Украине. В первом из них озвучен ключевой принцип (цитирую по сайту МИД КНР): «Общепризнанное международное право, включая цели и принципы Устава ООН, должны строго соблюдаться, суверенитет, независимость и территориальная целостность любого государства должны быть гарантированы. Все страны равны вне зависимости от их размера, мощи и экономического масштаба…» Вы не задумывались, почему вопрос территориальной целостности так важен для Китая, особенно в украинском вопросе? Ответ — в национальных интересах самой КНР. Изменение границ через создание «народных республик» либо через «объявление независимости и присоединение к другому государству» несёт угрозу безопасности Китая. Ведь Тайвань с точки зрения КНР — «народная республика». Тибет даже был таковой. И создание прецедента изменения границ подобным образом слишком опасно для Пекина.

Это пример, который украинские дипломаты могли бы часто приводить в разговорах с китайскими коллегами (и он, кстати, работает), но почему-то не приводили. По крайней мере, на уровне официальных публичных документов.

Но это лишь один из вариантов. Дальше я бы сконцентрировался на китайской Инициативе по глобальной безопасности, тем более что среди 20 приоритетов её реализации есть упоминание о российско-украинской войне.

Инициатива по глобальной безопасности: на что следует обратить внимание Украине

Инициатива по глобальной безопасности — одна из четырёх «цивилизационных» инициатив Китая, которая выходит за традиционные рамки понимания «безопасности». Она охватывает широкий круг вопросов: от вооружённых конфликтов до судоходства, продовольственной безопасности и развития ИИ. На сайте инициативы изложены шесть основных принципов:

1. Принцип всеобъемлющей безопасности: от безопасности отдельного государства (в традиционных и нетрадиционных сферах) через сотрудничество к устранению почвы для нестабильности.
2. Безусловное уважение суверенитета и территориальной целостности всех государств, равные права и возможности для стран.
3. Сохранение международной системы на основе ООН и её принципов, отказ от гегемонизма. При этом — работа над повышением эффективности организации.
4. Уважение к опасениям отдельных стран в области безопасности: введение не только права на безопасность, но и обязанностей в этой сфере.
5. Приверженность мирному урегулированию конфликтов и разрешению разногласий через диалог и переговорный процесс.
6. Принцип восприятия традиционной и «нетрадиционной» безопасности как единого целого. Изучение новых вызовов, заблаговременное создание механизмов реагирования и предотвращения проблем.

Как видим, уже второй принцип инициативы Украина может озвучивать как свою безусловную позицию. Причём не как требование, а как тезис, полностью совпадающий с китайским видением будущего миропорядка. Сюда же можно отнести и п. 4, согласно которому опасения Украины за свою безопасность должны быть сбалансированы в том числе обязанностями соседей (в первую очередь РФ как угрожающей стороны) в этой сфере.

Но для Украины и её диалога с КНР важны также несколько пунктов из перечня приоритетов, в частности:

• п. 11 — о «морском диалоге», где КНР предлагает развивать сотрудничество не только в борьбе с пиратством, но и в предотвращении конфликтов между государствами и создании системы безопасного судоходства;
• п. 12 — о роли ООН в борьбе с терроризмом. Тут возьму на себя смелость просто процитировать документ на фоне риторики РФ о «террористическом режиме в Украине»: «Выступать против увязывания терроризма с какой-либо конкретной страной, этнической группой или религией»;
• п. 13 — о сотрудничестве в области информационной и кибербезопасности. Он также может быть использован Украиной на фоне активности РФ в информационном поле и атак на инфраструктуру обработки, хранения и передачи данных;
• п. 18. Тут просто, без комментариев, приведу формулировку первоочередной задачи: «Обеспечить глобальную продовольственную и энергетическую безопасность. Укрепить координацию действий для поддержания бесперебойного функционирования международной сельскохозяйственной торговли, обеспечения стабильного производства зерна и бесперебойных цепочек поставок, а также избегать политизации и использования вопросов продовольственной безопасности в качестве оружия».

Таким образом, базовые позиции Украины в мирном процессе можно представить как вызовы (либо возможности) для реализации как принципов Инициативы по глобальной безопасности, так и её ключевых задач на ближайшее время. Согласитесь, получить в таком случае от партнёров публичные заверения в поддержке будет не так сложно — ведь им будет предложено подтвердить собственные принципы внешней политики.

А это уже стартовая позиция, с которой можно работать. И в случае формирования новых рамок переговорного процесса по Украине за столом, кроме РФ и США, окажутся государства ЕС, понимающие вызовы безопасности на континенте. А также Китай, который при должной интенсивности работы МИД Украины увидит в украинской позиции реализацию собственной Инициативы по глобальной безопасности.

Кстати, позиция России в этой сфере достаточно специфична. Для Кремля четыре глобальные инициативы Китая являются вызовом, поскольку в случае их реализации РФ теряет даже теоретические шансы на статус глобальной супердержавы. Но Россия зависит от Китая, поэтому Кремль публично не отвергает принципы инициатив КНР, а пытается их «размыть», регулярно предлагая на международных площадках свои альтернативы. Как, например, «концепцию неделимой и безопасной Евразии» (до 2022 года) и, с 2025 года, «Евразийскую хартию многообразия и многополярности в XXI веке».

Подобное поведение Москвы также может быть использовано украинской дипломатией в коммуникации с Пекином. И не только ею — это важно и для государств, стремящихся получить максимальную выгоду от партнёрства с КНР, в том числе через предложенный выше механизм артикуляции собственных интересов как составляющей китайских цивилизационных инициатив. Ярким примером такого государства в нашем регионе является Турция.

А если подумать шире, или Возможность большой игры для Украины

Кроме того, есть второе направление — ключевые организации и структуры, через которые КНР намерена продвигать реализацию Инициативы по глобальной безопасности. Это ООН, ШОС, БРИКС, китайско-африканский диалог, форматы «Китай — Центральная Азия». Но документ предусматривает и создание новых площадок и подсказывает, с чего они могут начинаться, — с конференций высокого уровня.

Вот тут мы подходим к важной детали, которая позволит усилить субъектность Украины и получить поддержку соседей. В перечне механизмов и регионов нет Восточной Европы. В то же время США приглашают Польшу к участию в G20, вводя понятие «представитель Восточной Европы». России это не нравится, но факт остаётся фактом: регион уже может играть собственную роль на глобальном уровне.

И тут Украине было бы логично выступить инициатором обсуждения форматов и принципов обеспечения региональной безопасности с учётом интересов ключевых международных структур. Проще говоря, обсуждать будущее региона с учётом того, что здесь одновременно присутствуют интересы США, КНР, НАТО, ЕС, концепции европейской и региональной (восточноевропейской) безопасности, а также глобальная инициатива КНР.

Подобный подход может поддержать Польша — как претендент на роль регионального лидера и государство ЕС, развивающее сотрудничество и с США, и с КНР. А также Румыния, Венгрия, Словакия (ещё одна ось сотрудничества с КНР). Не стоит забывать и о Турции, которая в силу своих интересов в Черноморском регионе не пожелает остаться в стороне.

Что важно в таком подходе? США заинтересованы в создании и усилении региональных структур в Восточной Европе как противовеса влиянию одновременно и Германии, и РФ. ЕС — отчасти тоже, как в возможности минимизировать риски в сфере безопасности на восточных границах. КНР — потому что это совпадает с её глобальной инициативой и затрагивает ключевых партнёров в регионе. Для Украины подобный формат может стать структурой, где не надо объяснять участникам, что такое вызовы безопасности с востока.

Вместо послесловия

Переговорный формат по завершению (заморозке) войны, вероятно, будет меняться. И Украине важно заранее выстраивать коммуникацию и сближать позиции с потенциальными участниками нового формата, особенно если это глобальные супердержавы. Один из вариантов я предложил в этом тексте. Но самое главное: если хочешь, чтобы тебя услышали, — попробуй говорить. Желательно в терминах, понятных и близких собеседнику.