Молотки, кислота и генеральские погоны: кто защищал бизнес фигурантов дела "Карфагена"

Новый этап операции "Карфаген" вывел расследование за пределы Офиса генерального прокурора. 4 ноября НАБУ и САП заявили о разоблачении организации, которая, по их данным, покупала прикрытие для незаконного бизнеса у должностных лиц СБУ, полиции и прокуратуры. Речь идет как минимум о 12 участниках, сети из 52 мошеннических колл-центров, наркоторговле и насильственных преступлениях.

По версии следствия, защита одного колл-центра обходилась в семь тысяч долларов ежемесячно. Правоохранители якобы предупреждали участников схемы об обысках и помогали избегать преследования. Обнародованные материалы содержат также разговоры о возможном нападении на журналиста Дениса Бигуса после расследования о сети U420: собеседники обсуждали применение молотков или кислоты. По имеющимся данным, этого нападения не произошло.

После обнародования материалов глава СБУ Александр Поклад уволил с должностей двух высокопоставленных чиновников, не назвав их имен. Нацполиция отстранила сотрудников, в отношении которых проводятся следственные действия. Оба ведомства заявили о содействии расследованию.

Теперь главный вопрос — как могла функционировать система прикрытия между несколькими силовыми органами и почему внутренний контроль не смог её остановить. Позволит ли "Карфаген" установить всю цепочку возможных покровителей и что нужно изменить, чтобы после задержаний схемы не обрели новых кураторов, — разбираемся с экспертами.

Колл-центры трудно не заметить: как работает система прикрытия

Бывший сотрудник СБУ Иван Ступак в комментарии Фокусу отмечает: мошеннические колл-центры сложно скрыть от правоохранительных органов. О появлении нового офиса быстро становится известно внутри самого рынка — благодаря набору сотрудников, предложениям о зарплатах и обсуждениям в чатах.

По оценке эксперта, в крупных городах могут работать десятки таких офисов. Он называет ориентировочное число — примерно 30 колл-центров на город, отмечая, что их количество варьируется в зависимости от региона. По мнению эксперта, правоохранительные органы знают об этом бизнесе, а его организаторы с самого начала понимают правила работы.

"Есть два варианта. Первый — то, что они называют "партизанить". Ты на свой страх и риск работаешь, зарабатываешь деньги, ни с кем не делишься. Но если придут, заберут оборудование, задержат людей, то откупиться будет гораздо дороже. Поэтому гораздо проще сразу договориться "на берегу": обратиться в несколько силовых органов, предложить стандартную плату, которая существует в этом городе, и начать работать", — говорит он.

Ссылаясь на свои предыдущие высказывания об этом рынке, Ступак утверждает, что к 2025 году средняя плата за прикрытие могла составить около 2,5 тысячи долларов в месяц каждому привлеченному правоохранительному органу. В то же время он уточняет, что в разных городах могли действовать свои условия.

Рост платежей до семи тысяч долларов эксперт связывает с периодом после прихода Руслана Кравченко в Офис генерального прокурора. По мнению собеседника, подорожание "прикрытия" могло вызвать недовольство среди организаторов колл-центров и привлечь внимание НАБУ.

По словам Ступака, за офис с количеством сотрудников до 30 человек могли требовать семь тысяч долларов. Если их было больше, плату могли рассчитывать уже как за два колл-центра — до 14 тысяч долларов.

Подкуп и запугивание: доказывают ли записи существование системы под руководством властей

Ступак считает преждевременным вывод о том, что записи "Карфагена" доказывают управление преступной схемой со стороны высших властей. По его мнению, обнародованные материалы свидетельствуют о деятельности группировки, которая расширяла своё влияние посредством подкупа и запугивания.

"На сегодняшний день нет данных, подтверждающих, что этим занимается именно государство. Это один клан, который либо подкупает, либо запугивает, чтобы расширить рынок сбыта своих наркотических и психотропных веществ", — отмечает эксперт.

Выявлять такие связи должны подразделения внутренней безопасности. Однако обыски в отношении руководителя такого подразделения СБУ ставят под сомнение эффективность контроля. Создавать еще один надзорный орган Ступак считает нерациональным: это лишь порождает вопрос, кто будет контролировать уже его самого.

Главный риск эксперт видит в дальнейшей судьбе расследования. По его словам, материалы по делам о избиениях, вымогательстве и сбыте наркотиков могут быть переданы по подследственности в полицию — систему, отдельных представителей которой подозревают в прикрытии этой группировки.

"То есть отправляют туда, где, в принципе, всё это и тонуло", — отмечает Ступак.

Он опасается, что после того, как шумиха вокруг дела уляжется, оно застрянет в бюрократических процедурах. В то же время он допускает появление новых разоблачений по коррупционным эпизодам, но подчеркивает: упоминания чиновников в записях сами по себе ещё не доказывают, что они получали деньги.

Охват на уровне ключевых подразделений

Военно-политический эксперт Дмитрий Снегирев в комментарии Фокусу подчеркивает: главное в новом этапе операции "Карфаген" — арест лиц, попавших в поле зрения следствия. Речь идет о представителях ключевых подразделений СБУ, Нацполиции и прокуратуры. По его мнению, возможное прикрытие на таком уровне позволяло группировке избегать преследования сразу в нескольких ведомствах.

В СБУ эксперт обращает внимание на первого заместителя начальника Департамента защиты национальной государственности Сергея Дуку и обыски у начальника Главного управления внутренней безопасности Антона Кравчука.

"Это служба безопасности в составе Службы безопасности. Внутренняя безопасность — это чистота рядов, если говорить упрощенно", — объясняет Снегирев.

Именно это подразделение должно было выявлять нарушения среди сотрудников. Однако, по оценке эксперта, давление на его руководство могло создавать возможности для блокирования проверок и оперативных расследований. Поэтому он говорит о системном сбое внутреннего контроля.

Снегирев также вспоминает историю бывшего руководителя службы внутренней безопасности СБУ Андрея Наумова, который покинул Украину накануне полномасштабного вторжения. Для эксперта это еще один повод поставить вопрос о качестве кадровых решений и проверок в спецслужбе.

Не менее важными он считает должности вероятных фигурантов в Нацполиции: руководство Департамента стратегических расследований и сотрудника уголовного розыска Киевской области. Первое подразделение должно было противодействовать организованной преступности, а оперативный опыт второго, по мнению Снегирева, мог использоваться для обеспечения безопасности группировки и координации силовых действий.

Связи в прокуратуре могли завершать эту систему прикрытия. Эксперт ставит вопрос о возможной роли бывшего генпрокурора Руслана Кравченко, однако личное участие последнего в схеме не установлено. По логике Снегирева, даже если отдельные правоохранители начинали расследование, его могли остановить на другом уровне.

Связи с Россией и уязвимость к вербовке

Для Снегирева "Карфаген" — это также вопрос контрразведки. Он обращает внимание на то, что "Мексиканца" следствие называет гражданином РФ и связывает с контактами с ФСБ. Соответственно, необходимо проверить, могли ли российские спецслужбы использовать его договоренности с украинскими чиновниками.

Эксперт описывает механизм, при котором человека сначала вовлекают в прибыльную незаконную деятельность, а затем используют его участие в ней в качестве средства давления.

"Дают возможность ввязаться. В контрабанду, в то самое прикрытие наркопотоков. А потом это уже агентурный материал", — говорит он.

По его мнению, информация о взятках, посредниках и криптокошельках может превратить получателя денег в объект шантажа. Особенно опасно, если чиновник имеет доступ к оперативным материалам или способен влиять на ход проверок.

Отдельно Снегирев ссылается на сообщения о российских паспортах, банковских счетах и поездках в РФ родственников Дуки, а также о перерегистрации связанной с семьей агрофирмы в российских реестрах. Он считает, что эти обстоятельства должны были привлечь внимание служб внутренней безопасности и контрразведки.

"Близкие родственники высокопоставленного сотрудника СБУ, которые бывают в России или имеют там имущественные интересы, потенциально попадают в поле зрения ФСБ. Это создает дополнительные возможности для давления", — говорит эксперт.

Снегирев проводит параллель с событиями 2014 года: по его мнению, совместные незаконные доходы и связи с российскими силовиками могли стать одним из факторов, повлиявших на переход отдельных сотрудников украинских спецслужб на сторону оккупантов.

Европейское направление и "приветствие от Трампа"

Снегирев считает, что последствия деятельности этой группировки выходят за пределы Украины. По его словам, колл-центры переориентировались с россиян на европейцев, что могло привлечь внимание иностранных спецслужб.

"Мы официально выделяем вам миллиарды, а тут выясняется, что ваши спецслужбы фактически грабят наших граждан", — так он описывает возможную реакцию партнеров.

По мнению эксперта, Россия могла использовать эту ситуацию для дискредитации Украины. К тому же телефонное мошенничество — лишь одно из направлений. Снегирев обращает внимание на изготовление поддельной европейской валюты и возможный наркотрафик в ЕС.

"Обратите внимание, они не печатали российские рубли", — подчеркивает он, предполагая, что поддельные евро предназначались для сбыта в Европе.

"Мы с вами рассмотрели два эпизода: финансовое мошенничество и печатание фальшивых евро. Но главное — наркопотоки. Куда они направлялись? В Украину? В Россию? Нет, в Европу", — утверждает Снегирев.

Он предполагает, что прикрытие со стороны силовиков могло позволять использовать Украину в качестве базы для незаконного бизнеса и транзита наркотиков. В этом эксперт видит как ущерб для европейцев, так и удар по доверию к Украине.

Сам "Карфаген" Снегирев рассматривает это также как возможный сигнал из Вашингтона, поскольку убежден в влиянии США на НАБУ.

U420 и возможные договоренности на политическом уровне

Снегирев связывает упоминания политиков и чиновников в разговорах фигурантов с попытками создать благоприятные правовые условия для бизнеса.

Комментируя возможные намеки на Давида Арахамию, он предполагает, что участники группировки искали путь в парламент для продвижения легализации продажи марихуаны. По мнению эксперта, они могли рассматривать это как способ обезопасить сеть U420 от части претензий со стороны правоохранительных органов. Однако сама по себе легализация определенного вида продукции не означала бы автоматического разрешения на сбыт других запрещенных веществ.

Снегирев предлагает проверять упоминания министра здравоохранения в контексте возможного влияния на решения, касающиеся перечней наркотических и психотропных веществ. Он также обращает внимание на отдельный случай с заявлением о возможном подкупе депутатов и судебным требованием его зарегистрировать, видя в этом более широкий политический контекст.

В то же время разговоры фигурантов о должностных лицах не подтверждают, что встречи состоялись, деньги были переданы или упомянутые лица согласились на эти договоренности.

Бигус и версия о противостоянии внутри СБУ

Снегирев рассматривает историю вокруг Дениса Бигуса не только с точки зрения обсуждения нападения на журналиста. Он возвращается к обнародованным Алексеем Гончаренко документам о сотрудничестве Бигуса с военной контрразведкой СБУ и задает вопрос о происхождении этих материалов.

Эксперт предполагает, что утечка могла быть связана с противостоянием между Департаментом защиты национальной государственности и военной контрразведкой. По его мнению, службы внутренней безопасности должны были выяснить, кто передал документы посторонним лицам и был ли нарушен закон.

Снегирев выдвигает версию, что материалы могли быть проданы или переданы через депутата для публичного использования.

Кроме того, он высказывает мнение, что Бигус и Михаил Ткач могут служить каналами для обнародования информации, полученной от антикоррупционных органов. Поэтому упоминание Бигуса в новых материалах эксперт интерпретирует, в частности, как возможное восстановление его общественного авторитета после предыдущего скандала.

"Есть департаменты, которые фактически враждуют между собой. Возможное использование служебных материалов во внутренней борьбе ослабляет спецслужбу как единую структуру", — считает Снегирев.

Эксперт отмечает, что проблемы возможной утечки информации и давления внутри СБУ возникли задолго до нынешнего "Карфагена". В качестве примера он приводит свой собственный опыт 2016 года.

По его словам, тогда он обсуждал с руководством СБУ и представителями Департамента защиты национальной государственности подготовку операций в отношении Леонида Пасичника и Александра Захарченко. Снегирев утверждает, что обе операции были заблокированы.

По его словам, после этих встреч Захарченко публично заявил, что знает о подготовке к его физической ликвидации и о якобы причастных к этому частных структурах. Впоследствии личные данные самого Снегирева появились на ресурсе противника, где его представляли как руководителя "наемнического отряда СБУ".

"Именно представители Департамента защиты национальной государственности угрожали физической расправой членам моей семьи, если я не прекращу эту деятельность", — утверждает он, уточняя, что речь идет о работе на оккупированных территориях.

По словам Снегирева, после того как об этом стало известно общественности, соответствующего сотрудника уволили. Он также рассказывает, что поднимал этот вопрос публично перед представителями руководства спецслужбы, но исчерпывающего ответа не получил. Эти обстоятельства он излагает в качестве собственных показаний и объясняет ими свою оценку серьезности проблемы.

Почему увольнений недостаточно

Подводя итог, Снегирев настаивает: необходимо проверить всю систему возможного прикрытия — от оперативных сотрудников до руководителей, способных блокировать расследование и внутренний контроль.

Он скептически относится к подходу, при котором решением проблем становится увеличение численности спецслужбы. По его мнению, расширение штата без надлежащего отбора, подготовки и проверок не устраняет уязвимости. Также он поднимает вопрос о разграничении задач спецслужбы и других оборонных структур.

"Полная перезагрузка Службы безопасности Украины", — так эксперт формулирует необходимое направление изменений.

Главной опасностью он считает сочетание доходов от преступной деятельности, доступа к государственным инструментам и возможного влияния России. Если следствие подтвердит такие связи, последствия дела выйдут далеко за пределы колл-центров: речь пойдет о способности силовых органов защищать государство и сохранять доверие партнеров.